Эпилог

Эпилог

Рано утром 30 ноября 2013 года я  выехал на джипе из гаража фирмы, на которой я сейчас работаю.
Сначала я поеду в село. Моя бабушка умерла, так и не дождавшись внука-подлеца, а на похороны я не попал по причине  командировки  в Грузию по спецзаданию шефа.   По дороге заехал к Илонке, завез ей еды: всякие пирожки, утку в кляре (???) и ужасного вида трехлитовую банку борща.
Дочь вышла в прихожую полусонная, закутанная в длинный зеленый халат.
– Кофе будешь?– спросила с зевотой.
– Давай…
Илонка медлительна,  как ее мама. Лениво наливает в чашку кофе,  прикрывая заметно округлившийся живот. К весне  у меня  родится внучка. Это – хорошо. У меня самого через 2-3 года появится на свет сын, так что будут мелкие вместе расти и дружить. Откуда я это знаю? Знаю, и все. Не спрашивайте.
– Что Рома?  Еще спит?
– Да… Сидел допоздна…Писал… – оправдывает дочь своего непутевого мужа.
– Записывал свои никчемные мысли в синюю тетрадочку?
– Папа… ну не надо… Рома очень талантливый.  Он пишет роман.
Бедная дочь… Страшно обидчивый у нее муженек. Полное отсутствие чувства юмора, усугубляющееся постоянными поучениями всех и вся независимо от возраста и положения.  Из Ромы в старости получится добротный Петр Леонидович…. Но для меня  Рома  - это пустота. Торричеллиева пустота. Наверное, Роме было бы полезно прошвырнуться куда-нибудь автостопом для промывки мозгов, но ему это не поможет. Его мозги напичканы  безапелляционными установками, которые не выветрятся, пока его в гроб не положат. Таких людей жизнь не учит. И  в следующей жизни Рома будет мышей.
– Машка звонила.
–  Редькина?
–  Редькина. Жаловалась на жизнь. Старик-отец на шее,  много денег уходит папе на лекарства и все такое.
– А за квартиру молчит?
– Якобы собираются продавать. А может уже продали. На эту тему мы не разговариваем…
Кстати, она страшная патриотка, ходит с футболкой, на которой нарисован трезубец.
– Ой…  Если бы она уехала в Москву, как мечтала лет 10 назад, сейчас бы вышивала по Красной площади с  георгиевской ленточкой точно с таким же энтузиазмом.
– А вчера я была у стоматолога и натолкнулась  там на дядю Жору, так он мне кинул «привет»  и прошел мимо.
… До села час езды. Проезжая Дзвонецьке,  я позвонил тренеру, чтобы договориться о месте встречи. Тогда в «баре-сарае»  Литва предложил мне заняться организацией футбольных и  волейбольных  секций в депрессивных районах нашего города. Пытались сделать это по белому, через районо, но столько волокиты и бюрократизма!  Директора хотят наличку на карман, районо тоже. Мои обязанности очень простые: аренда зала, гонорар тренеру и экипировка для детей. Вот и все. Литва – сторонник игровых видов спорта. Он считает, что все эти карате не учат командному духу. Вовтузятся два бугая, машут руками и ногами, а потом придет пацан с пистолетом и грош цена накачанным мышцам. А командные виды спорта – совсем другое дело. Это – общение, это – дух коллективизма, это – наработка друзей на всю оставшуюся жизнь.  
Когда Литва строил свой «бар-сарай», то обратил внимание, как местные ребятишки завистливо подглядывают за тем, как мы играем. Я этого не замечал, а Литва сразу усек. Другой раз проехал – та же картина. И Литва  решил и сам размяться, а заодно пробить обстановку. А тут настали холода, и Ослик арендовал школьный спортзал. А потом появился я, и Литве показалось, что я – это то, что надо. А кому еще можно было поручить все это? Василь Васильич уже думает о вечном,  Ослик  – о своей семье... Дима Сказка? Тот всех ребятишек затащит в свою сказкосекту. Толяныч? Смешно.  Кислый? Лексикон хромает. Вот такая наша футбольная команда. Вроде и ребята неплохие, а реальных пацанов – дефицит.
А вечером я встречаюсь с Литвой, чтобы доложить ему как идут дела и замолвить словечко за  Дианку.  В среду шеф уезжает за границу и надолго. Поэтому надо поторопиться. А вдруг и Дианке найдется место в его замечательной фирме? На втором этаже – большой зал с бесплатным баром, где персонал общается как друг с другом, так и клиентами за чашкой кофе «за счет заведения». Там  проводят совещания, деловые встречи и просто отдыхают. Сам Литва частенько там тусуется.  Да у него даже кабинета своего нет, а не то, что секретаря.
Надо спасать девчонку, а то  вот уже какие мысли у нее появились – пойти в налоговую и мстить работодателям. Такие, как Дианка, сами о себе не позаботятся, надо приходить им на выручку, потому что таких, как она жизнь раздавит… как муху об стекло. Надо помогать друг другу… Нам, вот таким... Я мог бы попросить за жену или за дочь. Ослик на моем месте так бы и сделал. Любой так бы и сделал. Но я не Ослик. И не любой. Я попрошу за чужую мне Дианку, пусть  она и б/у моего теперешнего зятя.
Чем я заслужил такую мою жизнь?  Ведь я и пальцем не пошевелил для этого. И даже наоборот, когда-то я принял решение катиться вниз под чертовым углом в 30 градусов. Но сейчас, когда мне более-менее повезло,  я хочу в первую очередь помочь ей, чужой мне Дианке и никому другому.
  … Двери хаты закрыты, но я знаю, где ключ. Странно… Бабушки нет только две недели, а хата уже нежилая. Правду говорят, что дом умирает вместе с хозяевами. Тихо приоткрыл верхнюю створку половинчатой двери…  Очень удобно. Нижняя половина закрывается, а верхняя открыта. И тогда дом как бы проветривается, а куры в хату не заскочат. Малым я страшно любил играть здесь. Сяду в доме, выставлю деревянную винтовку и «стреляю» по курам: та-та-та-та…
Тхне маусами… Уже растянули бедные пожитки. Какие тут ценности? Да никаких… Но исчезли подушки, одеяло. Кровать с высокими быльцами без перины стыдливо вжалась в угол,  как девушка, с которой сняли платье. Все утащили и все поделили. Что взять на память? Старинную  Библию? Стал искать, но ничего не нашел… Уже утянули. Второй сундук – тоже пустой, и только на дне сиротливо приютилась  серая тетрадочка с псалмами…
Комок подкатил к горлу… Бабушка, милая бабушка…Какая же я сволочь… Последняя сволочь… Шлялся по миру черти где, а тут,  совсем рядом, был человек, который так нуждался во мне, конченном идиоте.
 «Стефан», «Молитва Давида», «Молитва страждущаго»…
И все на чужом ей русском языке. На последней странице дневниковые записи: «Я приймала крещения разом Устя, Уляна Братко 1942 году, а пишу 1956 году 28 февраля».
Представил себе на минутку этот зимний одинокий вечер 28 февраля 1956 года… Бабушка – почти моя ровесница.  Сидит в занесенном снегом доме… Дети уехали в город, одна дочка осталась в селе, но у нее свое хозяйство, свои заботы. Может, в тот вечер 28 февраля 1956 года бабушка писала псалмы, а потом захотела оставить этот день в памяти для себя. И рядом запись уже шариковой ручкой: «Писала АМИНЬ в 1972 году 14 января в п’ять увечері якраз Володя приніс  ручку харошу доця сама перидала спасиба». Вовка – любимый внучек, сын тети Нади, то самой, что в селе осталась жить ради матери. Передала шариковую ручку... Целое событие! Стал жадно перелистывать страницы, а вдруг еще что-то, кроме псалм?  Так захотелось узнать побольше о бабушкиной жизни! Удивительное дело, ведь совсем недавно она была еще жива. Еще буквально две недели назад (всего ДВЕ НЕДЕЛИ (!!!)) я мог приехать и разузнать все о ее жизни. Она  с радостью рассказала бы. Но все как-то не заводился разговор… Не было до нее никакого дела, кроме того, что она – бабушка и должна заботиться о внуках. А когда сама начинала рассказывать о своей жизни, ее обычно прерывали. «Шо споминаєте, шо колись було?». Тогда казалось: что интересного в сельской биографии? Разве бабушка когда-то была молодой?
А сейчас вдруг резко захотелось узнать каждую секунду этой простой жизни. КАЖДУЮ. Кто были ее родители? Кто были мои прапрадеды? К сожалению, эти  драгоценные знания канули  в вечность.
Ушла эпоха… Целая эпоха…
Больше никаких дневниковых  записей и только на последней странице список праздников:
1 января – Новый Год, потом церковные и неожиданно «Праздник жатвы назначается в последнее воскресение сентября».
Долго я сидел на знакомом с детства сундуке, тупо глядя  в серую тетрадку. Целый талмуд выдуманных историй про какое-то озеро Генисаретское, которое никто в жизни не видел, про слезливые истории малюток из США, про то, как надо посвящать свою жизнь Богу. И все это в перерывах между жатвой, работой в поле, в колхозе, на огороде, рождением и смертью детей, ранним вдовством, ежедневными хлопотами по хозяйству… «Причем праздник жатвы допускается переносить на воскресенье позднее там, где уборка урожая не успевает к концу сентября, а поэтому день праздника жатвы в таких местах назначается сообразно с местными условиями». И пояснение: «Це я переписала із журнала ці празники щоб знать коли який празник. Переписувала 1956 года в марте Ляшенко Уляна Петрівна». И самая последняя запись: «Писала вані письма 1957 году». Что за Ваня? Какие письма? Ах! Ваня… Ее сводный брат. Мать Килина  умерла, когда бабушке было лет десять… Совсем маленькая. Но отец быстро женился, и в новом браке родились дети, которых  маленькая Ульянка  растила и доглядала… Вот ее фотография в молодости, где  она сидит на стуле с высокой спинкой. Гладко зачесанные волосы, поджатые губы. Бабушка, милая бабушка…. Сейчас бы вернуться всего на две недели в прошлое, сели бы в летней кухоньке как раньше, в детстве,  вечерком, когда набегавшись по селу, я приносил вечером ей сельские новости: кого видел, кто что сказал. Она жадно ловила каждое слово:  «А шо, Лісовський   так и сказав? А то Сміюха пішов? А шось Одарки я давно не бачила…». Потом про каждого рассказывала истории жизни, пока внучок  наминал нехитрый ужин.
… Сунул тетрадку (очередное наследство Кота в Сапогах) за пазуху, как вдруг скрипнула дверь. Это тетке Марфе  уже донесли, что кто-то вошел в бабину хату.
– А я думаю, хто це? І  чого це тебе не було на похоронах? А я питалася: чого це Максимці не сказали?  А що з хатою вирішили?
– А що тут рішать? Продавать нада…   Хата – ваша, тітко Марфо. Ви її заробили, бо за бабусею доглядали...  Робіть з нею, що вважаєте за потрібне. Хата потребує мешканців. Без господарів вона на  очах розвалюється... А мені нічого не треба, тільки б тут, у селі, хтось зі своїх жив ... Щоб хоч раз на рік приїхати до вас у гості, а ви б мені винесли на поріг глечик молока.
– Ой, дякую, Максимко. А то я хвилювалася… Думаю, приїде, скаже:  баба хату прибрала до рук…
Выехал за село, а доехав до водонапорной башни  не утерпел. Остановился и   достал из-за пазухи серую тетрадочку. На обложке внутри нашел еще несколько дневниковых «хозяйственных» записей.
1955 22 марта отилилась корова
1956 году 12 марта отилилась корова
1957 го 11 марта отил
1958 го 8 марта отил к
Сердце сжалось… Черт.
Ничего не вернешь.
Как все тупо получилось…
Тупо…
Реально тупо.
Не успел положить свое очередное наследство в бардачок, как в боковом зеркале показались два мужика, которые пешачили вдоль дороги.
Одна секунда на принятие решения:
– Вам куда?
– До Научного.
– Садитесь.
Мужики радостно залезли в салон, и сразу загалдели между собой о погоде, о каком-то друге, который недорого купил дачу в соседнем селе.  Обычный  треп двух хозяйственных дядек  с налаженной жизнью. В машине тепло, я небрежно кручу руль.  Тот, что сидит рядом со мной – крупный такой дядюган с большим носом и гладкими черными волосами.
Но не успел  выехать на трассу,  как рука моя на мгновение дрогнула, и руль немного вывернулся.
На обочине стояла  девушка с рюкзаком у ног и  оттопыренным пальцем. Взгляд у девахи  – какой-то отстраненный, что меня и обескуражило. Странно, почему она стоит перед поворотом? В первый раз что ли?
Пришлось сдать чуток назад.  Выйдя из машины, я подошел к девушке, и, подхватив тяжелый рюкзак,  без лишних слов швырнул его в багажник.
– Садись.
Девчонка –  совсем юная, похожая на обезьянку. Она пыталась что-то сказать, но я почти силой ее усадил на заднее сидение рядом с невзрачным пассажиром.
… Пять минут едем, а попутчица  все молчит.
– Как тебя зовут?– не выдерживаю я первым, кстати драйвер.
– Лина…
– И что же это ты, Лина, шляешься одна по дорогам? Села в машину к трем мужикам… А вот мы сейчас тебя изнасилуем и выкинем на трассе…
 В зеркале я увидел ее постное лицо. Глаза совсем не испуганные. Пустые какие-то…
– Я еду в Грузию…– отчеканила Лина звонким пионерским голосом.– Я люблю путешествовать… Я журналистка и потом пишу отчеты…
– Отчеты… И кто их читает? Кому они на хрен нужны?
– На ЖЖ…У нас есть сообщество…
– Ну разве что на ЖЖ…
… Носатый  справа от меня резко повеселел.
– А я часто подвожу этих автостопщиков… – сказал он. –  Я ж дальнобойщик. Иногда такие интересные встречаются. Однажды девчонку одну подвозил в Румынии…
Тут впереди резко затормозил огромный грузовик, и я притормозил. Пассажиров немного встряхнуло, и дальше ехали молча.
На окружной я выехал на обочину, уверенно вышел из машины и открыл заднюю дверь.
– Выходи… Закончился твой автостоп, Лина.
Девчонка  в недоумении выползла из машины … Боже, сколько же тебе лет? Глаза маленькие, рот широкий, губ нет. Но взгляд упертый... Такую с толку не собьешь …
Ну и ладно… Вытащив из кармана розовую купюру, я  сунул ее Лине в кулак.
–  Вот тебе 200 грн, Лина, а вон там  – автобусная станция. Ты идешь туда, покупаешь билет и едешь домой. Не надо рисковать жизнью, чтобы развлекать своими никчемными отчетами десяток  дураков на ЖЖ. Понятно? Нет, я вижу, что пока тебе это не понятно. Я не хелпер, Лина. Считай, что это – знак с небес. Ясно? И пойми, для всех мужиков на трассе, ты – бесхозная телка. Запомнила? Ты – просто бесхозная телка и больше ничего …Чао.
И я направился к джипу. Мне неинтересно, пойдет Лина на станцию или вернется на трассу, счастливо засовывая в рюкзак мои 200 гривен. Мне неинтересно, как она потом опишет этот случай  в своем ЖЖ. Я свое дело сделал, пусть теперь сама думает своей башкой… Если человека жизнь ничему не учит, то это его проблемы и в следующей жизни он будет мышью.
Развернувшись, я опять выехал на трассу, а носатый дальнобойщик продолжил свой рассказ.
            – Так да…  Я часто подвожу этих автостопщиков. Разные среди них, но само больше помню девку одну. В Румынии это было. Я сам наполовину румын. Отец женился на украинке и переехал сюда жить. Он тут председателем колхоза работал. Так у меня родственники в Крайове…
            Тут сердце мое екнуло и медленно сделало полный оборот в 360 градусов.
            – В Крайове? – спросил я треснувшим голосом.
Крайова – это как из позапрошлой жизни. Что-то далекое и забытое. Крайова… Крайова… Крайова!…
            – Да.. В Крайове... Выехал на трассу, там за аэродромом. Рано утром это было… А тут девчонка  с рюкзаком стоит. И даже не машет, чтобы остановился. Так, стоит и стоит себе. Я и взял ее до Черновцов. Такая чудачка!  На границе ее, оказывается, задержали, и она попала под суд.
            – На какой границе?
            – Сербской…  В Неготино.  Она там просрочила …
            – Когда это было?
            – … регистрацию... Не знаю… Та год назад это было… В конце октября… Но  ее отправили в суд. Как она ни просила ее отпустить. Оказалось, что она больше 7 дней пробыла в Сербии.
            А я даже 10 дней провел  в Сербии. Но я прошел, а она вляпалась… Не удивительно…
            – И за ней приехали полицейские и отвезли в участок. То есть, если человек живет в одном городе больше 3 дней, то он, оказывается, обязан в Сербии зарегистрироваться. Она пыталась объяснить, что путешествовала автостопом с другом, но так получилось, что сейчас едет домой одна. А таможенница  (точь-в-точь  «эсесовка» на вид)  – ни в какую. А эта девка …еще имя у нее такое интересное… забыл…так она говорит: сижу, жду, пока они протокол на меня напишут, а другая сербка так спрашивает небрежно: «Русская?». А «эссесовка» и отвечает так презрительно: «Украинка…». И говорит: «Заплатишь в казну 40 евро и иди на все 4 стороны». А она и говорит: «Вы что с ума сошли, откуда у меня 40 евро? Я  40 евро одной бумажкой в руках не держала. Я автостопом езжу, и в одном городе больше 2 дней не задерживалась…».
            Все это доносятся как из космоса. Мои уши будто заложены ватой. Я живо представил себе всю эту картину…
К счастью, трепотню моего пассажира прервал телефонный звонок от тренера… Что он говорил почти не доходило до моего сознания, единственно, что я понял, так это, что наша встреча переносится  на вечер.
            – Да..Да… Конечно… ОК.  
Полурумын замолк, вероятно,  думая, что его базар никому не интересен.
            – Так…  что там дальше…?–  постарался я снова разговорить носатого.
            – …А что? Потащили ее на суд, судья попалась нормальная, оценила обстановку, выяснила, что «диверсантка»  больше 2 дней ни в одном городе не задерживалась и отпустила с миром. Без всякого штрафа. Так она  с судьей чуть не расцеловалась… И та судья ей чуть сама 40 евро на дорогу не сунула.
            Я в этом не сомневался.
            –  У нас бы она годами ждала суда и решения, - встрял мелкий сзади, дребезжа тонким голосом.  – То судья заболел, то еще что… У меня брат судится, так уже два года не может решение забрать из суда. Два года! А тут сразу выдали, и иди на все четыре стороны! Сказка!
– Так полицейские перед ней извинялись,  сказали, что та «эсесовка» totally stupid, что она  и крикнула ей при выезде. Короче говоря, подвезли ее полицейские на окраину Неготино, там вписали к одному торговцу Стефану и попросили, чтобы он ее до парома…
– Стефан? И вы запомнили его имя?
– А что там запоминать? Я сам – Стефан! Так этот тезка мой до Видина на паром ее и подкинул. А там эта девка  переколотила всех дальнобойщиков, но те в Крайову не ехали, а только через Дробета-Турну Северин. Она уже и договорилась с двумя, но они как-то начали ей что-то неприличное намекать, так  она опять вернулась на паром. А там одна женщина ей и советует: «Вы поищите все-таки, тут может кто-то и на Крайову едет». И пошла она опять по парому, а вдруг,  действительно, два румына  облокотились на перила и разговаривают. А в Видине и мост есть, это только фуры паромом едут, а легковые – все по мосту, просто у нее времени не было все это выяснить, вечерело уже. И говорит:  о чудо! один из мужиков ехал на Крайову. Она его потом всю дорогу допытывалась:  почему он там стоял? Просто так? Ведь ему не надо было на паром? А они просто с другом вышли покурить. А потом полчаса румын-пограничник проверял паспорт. Говорит, с моим украинским паспортом одни проблемы. Все на него подозрительно смотрят и по полчаса проверяют.
И носатый  на время замолчал….А потом весело добавил:
– Хорошо, что у меня два паспорта. Так вот, эта девка думала, что уже потеряла того  румына… Но тот ее ждал, а потом даже  сунул 25 евро на прощание, потому что не мог довезти до аэропорта, куда-то спешил… Я кормил ее, конечно, в дороге и дал 100 гривен на прощание… Чтобы домой добралась.  Чудачка… То тараторит, то вдруг замолчит, слова из нее не вытащишь. На прощание обнимала меня, целовала. Говорила: вы меня спасли! Хорошая девушка… Сказала, что обычно одна не путешествует, но бывают разные обстоятельства.
В салоне стало душно, и я расстегнул куртку. Кровь ударила в лицо, давление скакнуло до 240. А мужики резко перевели разговор на урожай. Потому что поля за стеклом принадлежали их другу, который тут пшеницу выращивал.
И тут я решил, кто когда высажу мужиков в Научном, то…  Не знаю, что … Наверное… Не знаю… Внутри все так липко…  Как будто душу клеем намазали…
… И тут о ветровое стекло ударилась муха. Бедняга  мгновенно прикипела, превратившись в черное пятно прямо перед моими  глазами. Крылья как бы остались в воздухе, а брюшком муха  прилипла к стеклу.
– Блин… Завтра зима начинается… Откуда эти мухи? – спросил удивленно Стефан. – Задолбали!  И как с ними бороться? Всю осень их отшкребал. Откуда ты взялась? Тебе спать положено, а ты летаешь тут.
–  Я щеткой их отшкребаю. Оттираются замечательно! – отозвался писклявый  сзади.
– Та водой они легко отмываются - главное их размочить, можно мухобойку на капот поставить... немного помогает… – продолжал Стефан.
– Не надо с ними бороться! Лобовое стекло и так прекрасно это делает! – настаивал мужичонка.
– Проблему это полностью не решает, – гнул свое Стефан. –  Да в общем то и ничего не решает. Мухи как размазывались, так и будут. Еще помогает, если обработать стекло чем-то типа "Rain-X". Оно и дождь на стекле разгоняет, и мухи легче смываются. Я в прошлом году заливал в бачок "Мухомой", жидкость для бачка омывателя. Если тут же после размазывания мухи ее смыть, то очень даже ничего.
– Со стеклом то понятно, я вот хочу еще сеточку на бампер натянуть, так вот если в сеточку набьются, наверно проблематично будет отдирать?
– Сеточку то и я натянул. А вообще-то у меня данная проблема решается просто. Имеем "Керхер" в собственном дворе. Так он любую сеточку пробивает в момент. А вот мух со стекла все рано щеткой приходится смывать. А сеточка штука полезная. Я когда бампер снял, на радиаторе такую вмятину обнаружил...
– Есть специальная фигня, концентрат, добавляется в жидкость омывателя. Замечательно отмывает хитин от лобового стекла. А хитин это именно то, из чего состоят эти…. насекомые...
– Я  видел мухобойку на капот, но она неприлично дорогая...
Не осилил такую жабу...
– Высохнут - сами отвалятся. Ха-ха!!! А я просто водой их,  а на трассе фейри добавляю в бачок.
– Ни хрена они не  отвалятся... Я их сразу по приезду отмываю с мылом хозяйственным или с порошком, а иногда и водой отмачиваю...  Та   включи стеклоочистители, пока эта гадость не высохла...– посоветовал Стефан. – Вот тут нам останови. Спасибо, брат…  Сколько с нас?
– Ничего…
– Ну, бывай тогда…
И мужики, наконец, вывалились  из машины и потопали по своим делам.
А муха все еще шевелила лапками из последних сил и даже пыталась взмахивать крылышками, хотя брюшко ее намертво прилипло к стеклу… Наверное, ей было холодно там, на улице… Она замерзала… Походу надо бы выйти и помочь ей… Согреть своим дыханием или наоборот, отскрести скорей, чтобы не мучилась…
Я не знал, что мне делать…  Я просто  тупо наблюдал за ней, как заколдованный…
И вот муха на ветровом стекле последний раз слабо шевельнула лапкой и, наконец, замерла…

Навсегда.
КОНЕЦ

В первую очередь эта книга посвящена тем людям, которые  спонтанно, по велению сердца, прямо с дороги отвели  нас в свой дом или иным способом устроили ночлег:  азербайджанцу Роме из Грузии, Севке Вълчевой из Болгарии, туркам Осману Каракоч и Хикмету Полат, Otto Olma  из  Хорватии, Кахе из Грузии, и конечно, Safet Skaonjić из Сараево. Также нельзя забыть тех, кто спонтанно и  по велению сердца, давал нам деньги на пропитание:  серб Зоран, предприниматель Константин  из Румынии, Бежани из Грузии.  Также  эта книга посвящается справедливой судье из Неготино Лилиане Паич и полицейским этого прекрасного городка.
И наконец,  эта книга посвящена всем на свете орлам, волкам и акулам.
Особая  благодарность моим попутчикам,  которые делили со мной все радости и тяготы путешествий.

 Ирина Солодченко©2015

Немає коментарів:

Дописати коментар