Часть четвертая. Других нет

Часть четвертая.  Других нет

Случается, люди добровольно удаляются от мира. Анахоре́ты, отшельники, пустынники, другие странные экземпляры не чуждые философствованию… Но что мыслители?…. Обычные граждане нередко устают от общества и, называя свое состояние депрессией,  посылают окружающих куда подальше.
Не всегда, правда,  легко находиться в изоляции долгое время. Мерьем Узерли, сыгравшая Роксолану в нашумевшем турецком сериале,  рассказывала: «Началась осень, никаких проектов не намечалось. Я впала в депрессию. Всё так хорошо начиналось, а потом я вдруг почувствовала себя чужой и одинокой. Всё тихо. Я спрашивала себя: «Кто ты, где ты, Мерьем?» Я сидела неделями дома, выходила только за покупками, даже душ не принимала. Постоянно рыдала, будто я прощалась с чем-то в душе».
Таких историй можно рассказать немерено, и все они озвучены медийными персонажами. А рядовые одинокие земляне просто тихо вешаются на трубе отопления к удивлению соседей и родственников. Потому что  на Земле очень много среднестатистических  никому не нужных граждан. Никто их не выслушивает, никому они не нужны и не интересны... Одиночество не зависит ни от возраста, ни от характера, ни от чего другого. Конечно же, большая часть из них –  женщины, заполняющие пустоту вокруг себя собаками и котами, но и молодой мужчина может сидеть сам  у компьютера в пустой  квартире в центре большого города. 
И все они без голоса, без лица, без имени...
Правда, в эпоху интернета вопрос так остро не стоит. Купи себе соответствующий аппарат, подключись к интернету, зарегистрируйся в социальных сетях, и вот у тебя якобы масса виртуальных друзей, которые  в трудную минуту, впрочем,  не оживают, а равнодушно продолжают заниматься своими делами.

1

Всякая дорога когда-то заканчивается.
Буквально  вчера ты был на плаву, договаривался с водителями, отказывался ехать не в ту сторону, строил планы, а потом их корректировал.
И  вдруг  – финал.
И ты снова в привычной обстановке. Но чтобы жить дальше требуется  время для  переосмысления пережитого.  Обещаешь себе  жить как-то иначе… Не сейчас, конечно. Не сразу. Потом. Сначала нужен переходный период, чтобы тщательно  обдумать все произошедшее. Уединиться и спокойно обо всем поразмышлять…
И вдруг –  неожиданный подарок судьбы:   супруга так в масть сваливает в санаторий.  Даже не верится, что такое возможно…
 И впереди тебя –  бездна времени, чтобы разобраться со своими  мыслями и решить, как жить дальше. Как жить дальше – вот ключевой вопрос дня насущного.
…Передавая ключи, Леха равнодушно осмотрел его с ног до головы, но даже не поинтересовался, где соседа  носило все это время. Ну и черт с тобой….
Наконец-то ввалился в родную квартиру,  и тут же, не раздеваясь, шваркнул рюкзаком о  пол прихожей и   бросился к ноутбуку. А там – облом.  За интернет неплачено… OK… Похватал, что было из холодильника и пробегая мимо зеркала в прихожей, притормозил… Оттуда на него смотрел не совсем знакомый человек. Трехдневная щетина, возмужавший, загорелый мужчина средних лет. Ввалившиеся,  но уже что-то выражающие глаза…
«Жизнь только начинается», – объяснил устало своему отражению. – Я только что окончил институт, и передо мной открыты все пути. Кем быть? На ком жениться? Это все впереди. Дворовые  друзья – Ослик с ребятами, Таська – это мама и т.д. и т.п.».
И после контрастного  душа, бухнулся на диван в гостиной и мгновенно вырубился. 
Очнувшись поздно вечером, не сразу сообразил, что по чем и где хоккей с мячом. Неужто дома? Неужто все позади? С час лежал не в силах пошевелиться… Наконец, с превеликим трудом оторвался от   дивана и натянув  на себя теплый длинный халат, побрел к компу проверить,  оплатила ли Илонка интернет.
… Последний визит интересовавшей особы на кауче – все из того же Сараево… После этого – ни единого  отзыва.  Как в воду канула. Где ночевала? Куда направилась? Непонятно.
К черту.   Разумно взять тайм-аут. Как раз до выходных... А в субботу придет дочь с новоявленным женихом Ромой.  Вытащив из заначки 200 гривен, он покрутил их перед глазами. На  первое время более чем.
Но чем занять эти пару дней? Телевизор не выдержал и пяти минут.  Как будто в дерьмо вступил...  Тупые  рожи убогих ведущих, зловещие  новости… Нет… Он знать не хочет, что происходит  в его родной стране.  Черт с ними со всеми! Плевать, что творится рядом. Он уходит во внутреннюю эмиграцию. К черту Славика Шустера с  уныло-усатым Киселевым.  Лучше смотреть новости мировые: CNN, ABC, Al Jazeera, France 24 т.д . Западные ведущие ведут себя раскованно, говорят  просто, шутят  непринужденно. Оказывается,  можно пригласить в студию пару вменяемых людей, и больше ничего не надо, никаких шоу, никаких двух противоположных мнений.
Так с ноутбуком на животе и пролежал весь четверг, иногда вставая к холодильнику за пачкой пельменей и к шкафчику  за консервами… И опять западно-арабские новости... Половину понимал, половину нет, но приятно было смотреть на красивых с чувством юмора и интеллектом ведущих, а не бычек с Интера…
Следующее утро потратил на составление резюме. С этим медлить никак нельзя. Поиск работы  – первоочередная задача. Выставил себя на позиции менеджера по продажам, регионального менеджера, рекламного агента, маркетолога, мерчандайзера –  все, чему успел научиться до своего фатального решения катиться к вражьей матери под 30 градусов, и о чем теперь даже неприятно  вспоминать. Единственно, в чем был уверен  на все 100, так это то, что сразу же после первой получки съезжает. И подает на раздел имущества. И пускай ему достанется микроскопическая без ремонта комнатенка, но это будет его собственная территория. А потом заработает на что-то более приличное. Какие его годы! Таська уехала только позавчера, а это значит, что в распоряжении почти три недели.  Целых три недели! Супруга не звонит, что есть гуд… Значит, обиделась все-таки. Вернется, а мужа  уже и след простыл.   Все должно быть быстро, как в дороге. Быстро как на трассе. Быстро как в пути.
… А в суботу, умытый и наглаженный, он ждет гостей. Новый член семьи – не шутка. Конечно, отец невесты еще не совсем акклиматизировался после такой встряски, как недавние таскания по белу свету, но с чего-то надо начинать…
При виде  крепыша  приятного вида, даже отшатнулся. Зачесанные назад коротко стриженые мягкие  волосы, спортивная фигура, руки, знакомые с турниками и гантелями. Нос, правда, похож на кнопку,  глазки как пуговки. И настороженность…. Как в фигуре, так  и во взгляде…   Илонка радостно бросилась папке на шею, а он, обнимая родного человека, почувствовал подвох. Что, впрочем, не мешало дочери  светиться от счастья. Он заранее предупредил, чтобы встреча прошла без спиртного, от которого папа отвык в своих мандрах, да и не хотелось начинать знакомство с пошлого совместного распития. Когда все  прошли на кухню, мозг пронзила вторая мысль – надо было все-таки дождаться Таську. Пусть бы она тут наводила коммуникационные мосты, а то самому якось ніяково... Интересно, как он выглядит в глазах этого, крепко стоящего на ногах молодого человека? Какой-то непонятный тесть  -  бродяга и  автостопщик…  
На кухне, забычковав сигарету в хрустальную пепельницу,  бодро спросил Рому для затравки:
– Где работаешь?
Айтишником.
Айтишник с внешностью вышибалы – это разрыв шаблона.
– Папа, ну расскажи, как ты съездил? – вмешалась в разговор Илонка, выкладывая из полиэтиленового пакета картошку, спагетти, яйца и батон белого хлеба.
– Та шо  говорить? В двух словах не расскажешь...  
– Сейчас я приготовлю обед, а то ты тут голодный, наверное,  сидишь.
А это приятно… Хотя он не из тех, кто не умеет себе картошки нажарить. И махнув Роме головой, типа пошли  комнату,  продолжил осторожно выспрашивать.
– Так, а вообще… Где учился?
– Учился в медакадемии, но ушел со второго курса… загремел в армию, – отчетливо ответил потенциальный зять. И  достав из кармана брюк серый блокнотик, что-то в нем записал.
– Откуда родом?
– Отсюда.
– Кто родители?
– У папы своя фирма по установке металлопластиковых окон. Мама не работает. У нас свой дом, так что ей есть чем заниматься, – бросил качок заученно, оторвавшись на секунду от серого  блокнотика.
Слово за слово, удалось вытянуть, что у Ромы  еще есть брат, который работает с отцом на фирме. А с Илоной парень познакомился год назад, когда пришел стричься в салон, где она работает. Разведен, но детьми в  первом браке не  обзавелся.
Ничего не понятно… Странный какой-то Рома. Говорит с растяжкой, как бы подбирая слова. Часто запинается, иногда  заикается… И взгляд какой-то чуток затравленный, как для качка. Что-то тут не так…
– Илона, – крикнул нарочито громко, как хозяин дома и положения.  - А что там Машка с дядей? Не раздуплились насчет квартиры?
– Делают вид, что проблемы нет! – появилась дочь в дверях с тарелкой спагетти, обильно посыпанных желтоватым сыром. –  Дядя Жора упал на мороз и потерял к нам всякий интерес, а Машка  как ни в чем ни бывало. Звонит. Интересуется делами.  Ну ничего, поживем пока на квартире, а там видно будет.
И тут же любовно смахнула со своего любимого невидимую пылинку. Рома не сопротивлялся.
Худо…Хотя ожидаемо.
– А что там мама?  – опять получилось преувеличенно бодряцки.   
–  Поселилась в хорошую палату, ходит на  процедуры, спрашивала за тебя, рада, что ты уже дома.
За совместным обедом наличие у Ромы чувства легкой и невесомой настороженности подтвердилось. Парень распространял вокруг себя флюиды неопределенности. Все в нем раздражало:  как манера есть спагетти ножом с вилкой, так и чересчур аккуратно стриженые округленные ногти, знакомые с пилкой и полировочными инструментами.
С облегчением закрыв за посетителями двери, сразу же кинулся звонить  Толянычу. Но тот  повел себя крайне  холодно… Без всяких «а, это ты! наконец-то приехал!» дружище буднично объявил, что в данный момент находится на рыбалке и ему крайне необходимо  пересадить червяка. Правда, минут  через 15 минут Толяныч перезвонил и без лишних объяснений сухо сообщил, что встретиться они смогут только во вторник на футболе или уже на следующих выходных.
К вечеру вырисовались главные выводы его никчемной жизни:
– украинское телевидение смотреть невозможно (шоу и новости рассчитаны на дегенератов, все  ведущие поголовно конченные дебилы),
–  друзей нет,
–  дочкин жених – донельзя мутный.   

2

На диване с ноутбуком на животе воскресенье незаметно переползло в  понедельник. Времяпровождение оживила  пресс-конференция 8-летнего Валерия Капуши, на которую он случайно натолкнулся в местных новостях. В прессухе приняли участие сам вундеркинд, мама Софья  и  папа Анатолий. Оказывается, Валерка в данное время корпит над учебником по вырезанию фигурок из дерева.
Охренеть…Более дурацкого зрелища трудно и придумать. Победоносная сияющая Соня, лепечущий какую-то чушь белобрысый Валерка и примостившийся скраешку несуразный, непривычно коротко  подстриженый Толяныч,  который время от времени заученно бубнил, как поддерживает своего гениального сына. На зал камера не сворачивала, чтобы зритель не обнаружил, что в реале там сидят пара-тройка  купленных журналистов с заготовленными вопросами. Под конец мама Соня,  главный организатор всей этой вакханалии, торжественно сияя,  ликующе  доложила, что их с папой Толей выдвинули на соискание премии «Лучшие родители Украины – 2012».
Семья Овечкиных, мать вашу…
Так… Пора к людям. Хватит тут отлеживаться. На бензин денег нет,  что ж  завтра поедем на другой конец города двумя трамваями. Почему нет?
И вот там, наконец, долгожданный позитив. Ребята встретили тепло, и даже Толяныч разулыбался, как-будто это не он металлическим голосом послал его на хрен третьего дня. С удовольствием побегал за мячиком, размял мышцы. В дороге он физически окреп, не зря все эти многокилометровые излазы из града с тяжелым рюком за спиной. А чувствовать себя в форме – оченно даже приятственно. Пацаны   тоже отметили, что он возмужал, изменился и даже отдаленно стал смахивать на Тура Хейердала.
После футбола решили попить пиво по случаю возвращения блудного сына. На улице вовсю разгулялась  холодная осень, моросил мелкий противный дождь, поэтому отмечать  Дима Сказка предложил   в местном, недавно открывшимся ганделике, который снаружи выглядел непритязательно, но внутри на удивление оказался вполне приличным. Первое впечатление с порога – ты попал   в сельский сарай. Незашитая стена из красного кирпича, серый бетонный пол. И только разглядевшись в сумраке, видишь покрытый линолеумом пол, изображающим как бы  покоцанный стертый бетон с кляксами от краски. И все вокруг выглядело  очень и очень интересно. Низкие светильники над деревянными винтажными столами. Барная стойка сделана из самых настоящих старых железнодорожных шпал, а сверху покрыта  полированной медной столешницей.  Кирпичные стены окутаны проволочным ограждением. Спиральная  металлическая лестница змеилась  на второй этаж, все трубы спецом выставлены напоказ. Потолок выложен косыми неровными деревянными некрашеными панелями.
Братва расселась у веселенького мозаичного окна. На деревянном, пахнущем стружкой, столе – горшок с цветами и светильник в виде толстой свечки в прозрачной банке. Дима Сказка не мешкая раздал свою новую визитку  со следующими регалиями: психолог-консультант, сказкотерапевт, психофизиолог, эксперт Международной федерации независимых экспертов, преподаватель Института практической психологии «Небывальщина», соавтор книги «Психовыражение через узоры в сказкотерапии», автор коррекционной сказкотерапевтической игры «Владыка диковинок», автор концепции формирования «нравственного иммунитета» методом сказкотерапии.  Затем прожженный сказколекарь  несколько патетично поведал о своей командировке в Санкт-Петербурге на соответствующий семинар. И засыпал терминами:  алгоритм сказкотерапевтического консультирования… проективная диагностика в сказкотерапии …  правила использования терапевтических, коррекционных, медитативных, дидактических сказок …  анализ сказок, историй, рисунков клиента…  практика написания сказок под терапевтические мишени…  
Димина речь лилась как мед, а под конец басенник  выдал:
– Кстати, Макс, твой паровозик произвел фурор… Твою сказку тщательно проанализировали ведущие сказкотерапевты СНГ и они решительно настроены пригласить тебя на следующий семинар.
– Гонишь?
– Почему нет? Дорогу и проживание оплатят.  Кстати, расскажи, как съездил?
– Куда?
– Ну куда ты там ездил?
– Хорошо съездил.
– Что там у них?
– Все живут прекрасно, кроме нас.
– Ну да!…  Где был?
– В Черногории был, в Македонии, Сербии, Турции был…Грузии…
И тут Ослик принялся с жаром рассказывать, как он ТОЖЕ ЛЕТАЛ в Черногорию прошлым летом по туристической путевке с женой и кумовьями.  И как там кто-то предложил смотаться в Италию на пару дней, а  гид-подлец  не предупредил, что визу туристам оформили только однократную. И вот они поперлись в Италию - там недалеко, если на яхте. А Ослик с кумом нажрались  и удрали от жен, тещ и детей, чтобы погулять  по какому-то итальянскому городку (название не помнят), предварительно договорившись встретиться с бабами в центре. И так Ослик с кумом увлеклись пьянящей свободой и Италией, что опоздали к  месту встречи  на час, когда благоверные уже чуть с ума не сошли. А потом  оказалось, что домой ехать по суше уже нельзя, а можно только самолетом из-за этой самой однократной визы. И тогда оба семейства  еще пару дней пожили в гостинице и вернулись домой небом. На этом месте  Ослик иссяк и торжествующе заказал себе бокал пива. 
  Локальные новости оказались следующими:  Василь Васильич – в больнице, ничего серьезного, что-то типа геронтологической профилактики, Кислый уже месяца два как пропал на радость Димы Сказки. Зато прибился новый игрок. Еще когда было тепло, проезжая мимо на своем Ford Fiesta,  некий Вадик остановился и полюбопытствовал, можно ли присоединиться. Потом аккуратно приезжал на игру раз в неделю, но в последнее время пропал.  За два месяца Вадик не предоставил о себе практически никакой информации. Не контактный, хотя дружелюбный и  спокойный. Один раз всего   остался пить пиво, но в компании в основном слушал. Реплики Вадика всегда редкие, но меткие.  «Без пафоса», – охарактеризовал его Толяныч.
 Домой вернулся весьма повеселевшим. Ослик пообещал работу где-то через месяц. А будет работа, будет и судьба.
Все только начинается!  Он – выпускник школы, который понятия не имеет,  как сложится его дальнейшая жизнь. Кинул косой взгляд в зеркало… Последнее время девушки просто головы сворачивают в его сторону. И правда… На фоне своих  помятых и пузатых ровесников  видок у отражения –  просто сногсшибательный…
Эх, еще бы машину подремонтировать!… Но это сразу, как только найдет работу.

3

Все утро провел в гараже, дико устал. Дома наскоро поел  пельменей, и так потянуло покемарить!  Сладкий сон уже практически растуманил мозги, натруженные ноги-руки   радостно раскидались по дивану. В позе распластанной лягушки почти заснул…
И тут на тебе. Резкий звонок в дверь разрушил идиллию…  Звонок был требовательный и потому страшный.
Кто это без предупреждения? Цыгане? Милиция? Пожарники?
Тетя Кошка, мать твою…. 
Ввалилась, вся из себя перепуганная, в прихожую, прикрывая лицо рукой, и сопровождая свое вторжение рыданиями и всхлипываниями. Усевшись на диванчик в кухне, продемонстрировала небольшую ссадину  под глазом. Оказывается, при посадке в маршрутку какой-то чувак ее неосторожно локтем зацепил.
– И это люди? Это твари! Кругом одни твари! – разнеслось эхом по всем        этажам.–  Людей нет! Никого нет!  Одни уроды! Уроды! Все! Без исключения!
Успокоившись, толстуха по-хозяйски приоткрыла холодильник и тут же разочарованно захлопнула. Потом усадила свое грузное тело на табуретку и неспешно прикурила сигарету. И тут же жалобно привывая принялась рассказывать, как ее очередной раз поперли из Главных. Минут через пять ловким отработанным движением, дама выудила из сумочки… бутылку стекломоя «Борисфен»…
– Не пью…– поспешно отнекался,  не желая иметь такую стремную событыльницу.
– С каких пор?
– У меня сегодня собеседование… В 17.00, – внезапно соврал и очень удачно.
Тетя Кошка долго смотрит прямо в его глаза оценивающим взглядом. Неприлично долго…
– А я хряпну, – сказала, как отрезала.
Налив девушке рюмку,  он присел на краешек дивана  и  приготовился к худшему. И не ошибся.
По мере того, как пространство заливалось мрачными эфирами негатива, кухня постепенно пропитывалась черными красками и сужалась в размерах прямо на глазах. Канареечные бантики на занавеске уныло повисли, а разводы на стенах потускнели.  Ты мечтаешь о работе? Да кто тебя возьмет в твоем возрасте?  Везде берут только молодых.   Она уже целых два месяца  ищет работу, но ее отовсюду гонят именно из-за возраста. Так и сказали: «Идите, женщина… Вас уже НИКТО НИКОГДА НИКУДА не возьмет». И для подкрепления   десяток  мрачных историй о том, как люди сначала долго ездят по собеседованиям, а потом вешаются. Для пущей убедительность толстуха провела по шее ребром пухлой ладони.
– А кризис не закончился.  Разве ты не знаешь? Кризис продолжается... И будет еще длиться 10 лет…
Самое мудрое в данной ситуации – думать о чем-то другом. Например, как отработать отбор мяча в подкате.  Перед подкатом надо оказаться впереди соперника. Так будет время выбить мяч носком или пяткой. Носком удобнее задать мячу нужное направление, но идти в подкат пяткой проще. И вот носком у него пока не получается. Только пяткой. Значит надо потренироваться.
– Но тебя это не касается… – слышится сквозь пелену как будто из другой вселенной. – Вон какой красавчик… Возмужал… В глазах появилось нечто..
И привычным движением Тетя Кошка сама подлила себе в рюмку «средство  для мытья стекол», что заставило присмотреться к ней повнимательнее… Мешки под глазами, закрашенные тональным кремом щеки, сквозь которые виднеются глубокие морщины…
– Давай Светке позвоним, - резко предложила отовсюду гонимая.
И наманикюренным черным ногтем большого пальца небрежно надавила на экран своего кнопочного мобильного.
– Света, это ты? Куда пропала?  А я тут зашла…Да, сидим с Максом пьем коньяк…Ха-ха-ха! Да нет, не бойся… Хотя… Ха-ха-ха! Ты его не узнаешь!… Возмужал… Ха-ха-ха!  В глазах появилось нечто! … Ха-ха-ха!  Дать трубку? Ха-ха-ха! А то он говорит, что тоже не может до тебя дозвониться. Ха-ха-ха -ха-ха-ха!  Не надо? Ха-ха-ха! Ха-ха-ха! Ха-ха-ха! Ха-ха-ха! Ха-ха-ха! Ха-ха-ха! Ха-ха-ха! Ха-ха-ха!
Отсмеявшись во весь рот неизвестно чему, гостья снова  впала в  bad mood и резко засобиралась.
– Ну ладно, я пошла…
И завинтив  надежно бутылку, засунула ее в темно-коричневую  лакированную сумочку.
– Подожди, Бэлла…
– Что? – с надеждой сверкнула жеманница глазами не первой усталости.
– Да ничего...
Тетя Кошка на миг сникла, но быстро оправилась и,  резво вскочив с табурета, ринулась к выходу.
… Следующая неделя – неизменно на диване с ноутбуком на животе…  
Слушая  мировые новости, думал, впрочем, о своем. Скоро явится Таська... Когда  будет съезжать, заберет с собой ноутбук.  Программа будущего вырисовывалась, правда, работа  пока не находилась. Не надеясь особо на Ослика,  выехал на пару собеседований, но пока ничего подходящего … Списал неудачу на конец года, обычно в это время штат не набирают. Везде одно и то же: низкая ставка и мизерный процент…  Были места, куда не брали по возрасту, но он еще и сам не знал, чего хочет.  
Ждал…  Ждал какого-то знака … Было чувство, что его судьба в чьи-то руках и управляется неведомыми законами. Ведь  на трассе такие правила: надо просто выйти на дорогу. Для того, чтобы застопить машину, требуется всего лишь одно условие – найти нужное место и стать там с вытянутой  рукой.  Сам водитель к тебе домой не приедет  и не скажет:  поехали, брат, куда там тебе надо. Вот и сейчас он вышел на свою новую дорогу жизни, но пока то машины не той марки, то водители типа Новицы. При  всем при том  он худо-бедно едет и хотя бы пытается. А многие ведь постоят и –  назад в теплую кроватку.  А он нет: разместил в инете резюме, регулярно его обновляет и ждет…
… А деньги тают на глазах… Можно, конечно, одолжить у ребят, но он решил сделать эксперимент и  прорепетировать, так сказать, свою старость. Задача такая: тратить не более  10 гривен в день, именно столько оставалось до приезда Таськи. Если потратишь меньше, остаток переходит на другой день. С этим заданием и направился в ближайший супермаркет. Сегодня он потратился на маршрутку, чтобы добраться на собеседование, поэтому  на еду осталось 4 гривны. Это при том, что в шкафчике еще есть запасы круп. Но каша  - это хорошо, а организм требует после ужина чего-то сладкого. Хоть чуть-чуть, но десерта…
Обычно его бесила картина роющихся в помидорах пенсионеров, которые старались  выбрать плоды  покрасивше да покруглее. А сегодня он сам копается в картошке по цене 2,19 грн за килограмм и понимает,  что качество поеденного и в пятнах продукта оставляет желать лучшего… Но на базаре картошка по  3 гривни за кг, поэтому экономнее  выбрать более-менее целые картофелины. Именно так, видимо, рассуждали и презираемые им ранее старушенции.
На кассе пожилая женщина в смешной шляпке с полями долго выбирает мелочь. Еще полгода назад он бросил бы небрежно: «Мамаша, давайте не задерживайте!…».  А сейчас будущий пенсионер  молча и терпеливо ждет... Сзади –  румяный пузатый жиропасина лет сорока деловито вываливает на транспортер пиво, колбасу, сыр, хлеб… Целое богатство… Месяц бы жить на эти продукты, а здоровяку это  только поужинать. Спутница жиропаса, такая же необъятная,  медленно вытягивает деньги из кошелька. Почему в Украине  обычно расплачиваются женщины?
… Не выдержал и вернулся в торговый зал  за пивом. Долго  ходил от полки к полке. Мялся:  купить масла или можно обойтись хлебом к чаю?  Или все-таки пиво? Вчера сэкономил 4 гривни, сегодня можно себя чем-то побаловать. А может, к черту эти эксперименты?  На выходе из супермаркета задержался и присел на подоконник. Прикуривая последнюю сигарету, наблюдал за суетливыми покупателями. С каким значением они катят корзинки на колесиках, наполненные  всяческой жратвой… А ведь человеку так мало надо, оказывается.  Чем заняты все эти люди? Пожрать. На выходных с утра скупляются, полдня готовят, полдня жрут. И так всю жизнь. Почувствовав, что замерзает, двинулся по направлению к дому. Разыгравшийся ветер дует прямо  в харю, но  на светофоре пришлось притормозить, а рядом остановилась запыхавшаяся  женщина неопределенного возраста с разноцветной стрижкой. Наверное, так модно сейчас……. И боковым зрением уловил ее жалостливый взгляд.  С чего бы это? С каких пор он вызывает жалость?
 И тут дошло, как это выглядит со стороны. Высокий мужчина прилично одетый, чуть небритый идет по улице, а в руках его телипается на ветру полиэтиленовый пакет, на дне которого угадывается  бутылка… И не видно из под чего... Вполне похоже на  бутылку водки...  Пришлось  судорожно скрутить пакет и сунуть его под мышку.
А на другой день чистенький  и свежевыбритый он сидит на собеседовании в просторном офисе в центре города. Из окна 14 этажа люди похожи на муравьев. 
– Почему так долго ищете работу? – строго спрашивает девушка по персоналу, глядя поверх черной роговой оправы à la Ксения Собчак.
– Я только два месяца ищу на самом деле. Я подрабатывал…Да и сейчас … Неофициально.
 И тут его внимание притягивает длинный черный блестящий лаком стол. И мысленно он на него залез и… медленно покатился. Это судьба?  
Здесь ищут регионального менеджера  на ломбарды. Целое утро готовился. Нашел брюки от костюма, галстук завязывал и снимал 10 раз.
… Не докатился и до середины стола, как строгая девушка  принялась пытать о прошлом: почему работал грузчиком, может пил? Нет, не пил… Полгода вообще не употребляю, что есть чистая правда. «Ну ладно, берем», – неожиданный вердикт…
Пришел домой, представил, что снова банк, опять офис и постоянные сверхурочные… И этот гладкий стол. Рядом. Что не так сделал, вызывают и катись на здоровье. Целый вечер думал, переспал с  этой мыслью… Зарплата более-менее 5000 грн. На  первых порах жить можно…  А утром получил от банкирши  анкету: перечисли все родственников до пятого колена с адресами и телефонами, кто где живет, и прошлые работы  тоже с адресами и телефонами, именами директоров и их мобильными.
Как отказать? В интернете посоветовали заготовленные фразы «К сожалению, на данный момент не готов принять ваше предложение», «Спасибо, нашел более подходящий вариант», «К сожалению, не могу принять ваше предложение, у меня изменились планы» и  главное – сразу бросать трубку.
Позвонил в банк, но не успел проговорить заученную фразу «нашел более подходящий вариант», как девушка металлическим голосом отчеканила, чтобы он не врал и потребовала подробного отчета.   «Что вы себе думаете? Прекрасная позиция, почему отказываетесь, мне надо знать», – жестко спросила строгая менеджер по персоналу. И не ожидая ответа, заставила заполнить анкету. Через полчаса  опять позвонила и, выслушав отказ,  зловеще прошипела, что он еще пожалеет…
Теперь весь вечер промучился, что потерял хорошую работу… Зачем отказался?  Зачем? Вот дурак…Зачем я быкую? А вдруг и правда это последнее предложение?»
Как  вдруг всплыли услышанные когда-то в другой жизни слова: «Если мы не сели в эту машину,  то жалеть об этом бесполезно. Мы уже не сели. Значит, у нас своя дорога, а у них своя. Не надо ни о чем сожалеть».
С этой неожиданной поддержкой, он вскочил и лихорадочно забегал по комнате. Побежал на  кухню и налил из крана воды.  Да, у него своя дорога… Своя. Без этого длинного пугающего стола, на который так не хочется попадать. Все это правильно, но. Завтра приезжает Таська, а он все еще безработный. Надо бы ее  встретить, но он сбрехал, что идет на собеседование. Поезд приходит в 13.10, а значит, домой благоверная  прикатит на такси часа в два. С этой мыслью он заснул прямо на кухонном диванчике, а  проснувшись еще до рассвета  долго лежал и  думал:  что делать? Потом   заварил себе крепкий кофе и уселся у открытой форточки. Через час практически успокоился. Что случилось? Да ничего не случилось. Просто законная супруга возвращается домой. Когда-то это должно было произойти.
В  итоге до обеда спокойный как пень глава семейства провалялся у телевизора, а потом  пошел на кухню жарить картошку… Итак, что имеем в сухом остатке?  Работы пока нет, но Ослик обещает...То есть,  пока туманные перспективы. В грузчики и банкиры он уже не ходок.
… И так доразмышлялся, что спохватился только,  когда услышал судьбоносный звук открывающихся дверей лифта. И тяжелые шаги…. Бум-бум… Бум-бум… Бум-бум… Бум-бум…
Долго ключ скрипит в скважине…  Щелкает замок…  
И с горячей  сковородкой в руках и полотенцем через плечо  он слепо шагнул в сторону прихожей:
– Ну, здравствуй…  Света…

4

На осенне-зимний период Ослик арендовал спортивный зал недалеко от стадиона за  500 грн. в личный карман директора государственной школы. В школьной раздевалке воняет   грязными носками. Из-за этого тошнотворного запаха он с детства  не дружит со спортом. Было целым испытанием переодеваться два раза между уроками пения и математики и, зажимая нос входить в крошечное помещение без окон и вентиляции. Уже конец февраля, и скорей бы наступала весна, чтобы  снова можно было играть на свежем воздухе.
На выходе  из смрадной раздевалки собрались местные ребятишки. Они заглядывали в дверной проем, шумно буцались в проходе, а самые нахальные даже ринулись занимать места на длинных деревянных скамейках с облупленной краской. Эти мальчишки  сопровождали практически все их игры, но на улице они так-сяк не мешали: подавали мяч, насмешничали, подкалывали, иногда мешали, короче вели себя, как все пацаны мира. Это не раздражало. Но в замкнутом пространстве присутствие чужих несколько напрягало. Решил потом  порешать этот вопрос с Осликом.
Но минут  через десять после начала игры в зал зашел незнакомец.  На вид лет 35-38. Экипирован во все новенькое: сине-розовая футболка, черные шорты, красные гетры.   Лицо немного вытянутое, волевой подбородок, черты лица правильные. Быстрым и оценивающим взглядом, мужчина оглядел поле и сразу стал на позицию нападающего. Бегал   самозабвенно, с исключительной отдачей, как будто это была последняя игра в его жизни. 
В перерыве новоприбывший подошел первым, пожал руку и представился Вадимом. Пацанва на скамейках расшумелась как никогда, и  лишний гвалт уже реально бесил.  В конце концов, он приходит сюда отдыхать и, кстати, за свое бабло. После игры, уже направился было к  Ослику сказать, чтобы в следующий раз закрывал зал на ключ, но тут заметил, что  Вадик о чем-то разговаривает с пацанами.  А потом в раздевалке просто объявил: «Братва, я тут пообещал мелким в следующий раз с ними сыграть».  И тут же все согласились, как будто их кто-то спрашивал. Кто охотно, кто скрепя сердце, но перечить никто не посмел.
Так   в их команде появился новый лидер, потеснив простоватого Ослика.
… В следующий раз  вихрастые подростки на полных правах оккупировали школьный коридор в ожидании чуда. Пришедший заранее Вадик быстро их рассортировал и раздал новехонькие хрустящие красные и черные футболки с номерами на спинах.  В каждой команде поровну по  5 пацанов и 5 взрослых. Мальчишки сначала бегали хаотично, но взрослые их  терпеливо направляли, указывали на ошибки, разъясняли. Под конец так  все увлеклись, что даже тем, кому изначально не нравилась эта затея, менторским тоном подсказывали малолеткам,  куда пасовать, а когда бить по воротам.  Что ж, своего сына нет, так хоть чужому уделит внимание.
После игры счастливые хлопцы разбежались меняться впечатлениями, а заводила Вадик как-то незаметно испарился. В баре с «бетонным» линолеумом, он расслабился и подумал, что что-то в этом есть – уделять время подрастающему поколению.   Ослик, Дима Сказка, Кислый, Василь Васильич, и еще пара ребят расселись за  столом, накрытым тонкой серой скатертью как бы из мешковины.  Заказали графин водки,  мясную сковородку и по крабовому салату.  
Но разговор поначалу не клеился…
  Ослик ничтоже сумняшеся вел сказ про то, как методично и целенаправленно генералы разваливали армию, но его спич прервал телефонный звонок и несостоявшаяся генеральша стала привычно отдавать приказания:  купи то, купи се. Вспомнилось, как в прошлом году на 9 мая  Ослик ездил  с георгиевской ленточкой. Кто-то  тогда еще указал ему, что это не наши символы, на что получил смущенный ответ: жена прицепила…
–  Прицепила, а ты как лох поехал, – заметил тогда Кислый. – Значит, сам бы не додумался.
И тут кто-то похвалил Вадика, типа нормально мужик организовал ребятишек, и тогда  Ослик отключил телефон и как-то ревниво начал гудеть про то, как мать его звонила недавно и рассказала, что в селе, где она живет, менты изнасиловали девушку, и теперь их начальство пытается выгородить.
– Зря отменили смертную казнь….– резюмировал Ослик свой рассказ с элементом обреченности.
Неожиданно в дверях появился сам Вадик. Кислый мгновенно  подхватился и принес ему стул.   Вадик  сел в сторонке, первое время помалкивал, а потом мягко-приглушенным голосом кратко рассказал историю, как его сын имел проблемы с учителем, и как пришлось  идти в школу улаживать конфликт. «Такой утрясет», – мелькнуло в голове…  Потом Вадику кто-то позвонил, и он встал из-за стола и отошел к окну. Было слышно: «Да, братан… Заметано… Не факт…». Подошел официант, что-то шепнул ему на ухо, и они вместе вышли на улицу.
В голове зашумело. Следующую надо пропустить... Пока он шлялся світами, тут все сдружились. И к козырному Вадику, оказывается, тоже все привыкли. Он один смотрит на него с любопытством, хотя в его  сторону новый лидер даже не поворачивается… 
– Почему я должен кормить этих убийц? – настойчиво спрашивает Ослик, заглядывая в глаза каждому собеседнику по очереди.
В принципе хороший парень Ослик проявляет себя по капелькам. Наверное, не раз, в компании с тестем они обсуждали эту проблему, и, перебивая друг друга, вскрикивали: «Почему мы  должны  кормить этих убийц?». Но в данной обстановке  - это худшее, что можно было брякнуть.
– Саня, а почему тебя не волнует, что ты кормишь несчетное количество олигархов? Тебя это не … ? А ведь олигархи гораздо дороже обходятся стране, чем тюремная баланда – ответил за всех  Василь Васильич.
– Я просто понимаю родственников…
– А ты не желаешь понять родственников тех, кого  расстреляли за чужие преступления? – поинтересовался Толяныч на миноре.
Тут в который раз зарычал  телефон, и бедняга Ослик минут пять оправдывался, почему он еще не дома, а потом еще пять минут запоминал список продуктов, которые еще не купил, при этом делая вид, что ничего экстраординарного не происходит. Вернувшийся Вадик снова молча присел на свое место за столом.
И тут, осмелев от выпитой рюмки, он  предательски шваркнул:
– – Да угомони ты свою… Бля. Тошнит уже.
Раньше  он никогда бы себе не позволил ничего подобного. Ведь Ослик в принципе классный пацан, и даже футбольный организатор, и работу обещает, а Илонка снимает у него квартиру за небольшую сумму. А недостатки есть у всех.
Ослик медленно положил мобильный на стол. В глазах его мелькнуло удивление, а крепкая  бычья шея напряглась и покраснела.
В воздухе повисло гнетущее молчание. Ненавидя себя за желание произвести впечатление на Вадика, он нацепил на лицо кривую усмешку и достаточно миролюбиво произнес:
– Проблема современности. Рой Кин озвучил. Говорит, приходит ко мне футболист и жалуется: «Приглашают в команду, но я туда не поеду, там шопинг плохой,  мне жена сказала».  Жены и подружки диктуют футболистам, где играть и за какой клуб!  И в приоритетах – шопинг. Или, говорит Кин, бывает приглашаешь кого-то в команду, а тот – «Мне надо с женой посоветоваться».
– У нас партнерские отношения… –   поверженный сделал неудачную попытку взобраться на прежние позиции.
– А меня выворачивает, когда смотрю кино, где … – включился  вдруг Дима Сказка, – … папа приходит с работы, достает газету и ложится в пижаме в кровать. Это насаживание семейных ценностей. И кто сейчас носит пижамы?
– Хорошо… А как должно быть? Вы тут все возмущаетесь. А как вы себе представляете? Что я с работы по бабам, а моя жена спокойно на это смотрит?– спросил Василь Васильич с изумлением на простом лице.
А Вадик  промолчал.  Взгляд немного исподлобья  метнулся  в сторону, пробежался по залу и опять устремился на собеседников. Было видно, что думает мужик совсем о другом, но почему-то сидит именно тут. Зачем? Очевидно ведь: птица другого полета и привык к другим базарам, другим теркам. Привык руководить. А тут одни лохи. Зачем ему все это?  
Что поделаешь? Получилось резко, но Ослика давно пора проучить. Вот ему никто не звонит не в тему. Таська заняла выжидательную позицию и довольствуется новостями о блуждающем супруге от дочери и подружек.  
И облокотившись на спинку стула, он принял непринужденную позу. Почему-то страшно хотелось произвести на Вадика впечатление. Давно забытое детское желание повыпендриваться выплыло откуда-то из самого нутра…
– Я расскажу вам, как это должно быть, – выдавил он из себя, медленно обводя глазами всех ребят за столом. И  стараясь растягивать слова, немного по-блатному продолжил. – Вот в Турции религия разрешает иметь много жен. Я спрашивал, много ли у вас многоженцев? Но турки говорят, что для этого надо быть богатым. Чтобы купить дом для новой жены, содержать ее. Основная масса мужиков не могут себе этого позволить. Но вы понимаете… Турецкие мужики – они не ограничены в свободе передвижения. Они сидят целый день на улице и пьют чай, общаются друг с другом. Там возле каждого столба, просто на  улице стоят маленькие табуретки, накрытые ряднинками. Туркам  не надо отпрашиваться у жены куда пойти и когда. Их жены не дуют губы, если муж задержался с работы… Если им случается на праздник выходить с женами, то это не так, как у нас, когда впереди идет супруга и командует куда идти, а ты за ней сзади торбы тащишь. Там именно турецкая жена семенит как бы  чуть-чуть позади мужа. А муж, как бы стесняясь, что он не с дружбанами чай пьет, что было бы естественно для него, а вышел в свет с семейством, как бы чуть-чуть абстрагируется от нее. Типа, братва,  это временно, вы ж понимаете, дань традициям, празднику и все такое.
– А я с женой никуда не хожу…– начал зачем-то оправдываться Ослик, тем самым усугубляя свое пошатнувшееся положение. – Я ее на машине везде вожу.
– Или Грузию взять, – все еще растягивая слова, повел он дальше неторопливо  свой рассказ. – Нас там подвозил Каха, и мы с ним вечером вина выпили, разговорились. И он вот что сказал. Грузия – маленькая страна. Там все друг друга знают… И грузины часто такие… ну солидные что ли, не худенькие… потому что им приходится много встречаться с друзьями, пить вино, закусывать. При нас Кахе стали звонить, он долго с кем-то говорил на грузинском, а потом объяснил: «Наш друг ходил в лес фотографировать природу и упал в воду. Заболел и ему нужен медвежий жир». И вот Кахе позвонили друзья и просто рассказали этот случай. И Каха вывернулся наизнанку, но достал медвежий жир. А если бы не достал, то в следующий раз ему, может, и не позвонят. Друга в беде бросать нельзя. И Каха не только достал, но и организовал доставку этого медвежьего жира по назначению прямо  в лес. Я, например, теперь понимаю, почему лучшие воры в законе всегда были грузинами. Кроме того, что они умные, таки еще с детства привыкли жить по понятиям. Был у Кахи товарищ Додик, который один раз сказал: ребята, я не могу с вами пойти, потому что мне надо, ну фигурально выражаясь, к теще на блины. Другой раз при всех жена намекнула Додику, что им пора домой. В третий раз она позвонила Додику невпопад, когда тот сидел с друзьями за столом и пил вино.  Тогда Додика вывели в коридор и предупредили, чтобы он свою женщину попридержал. А Додик… промолчал. И отдалился от друзей. И у него начались проблемы. Додик связался с другими людьми, которые втянули его в какую-то авантюру. Но друзья его не бросили, и поехали к нему и попытались привести Додика к памяти. Типа, ты наш друг и мы тебя не бросаем. Но чувак опять отморозился и заболел. И теперь Додик лежит. То есть лежал… Щас, может, и помер. Додик заболел от депрессии, в которую он впал, потому что слушал свою жену,  а не друзей. Вот такая поучительная история.
Загадочный  Вадик скучно смотрел в окно, думая о своем. Казалось, все эти истории ему до лампочкиной грамоты.
– Ну Грузия вообще интересная страна, – попытался  звонко   вставить свои нудные 5 копеек Василь Васильич. И начал рассказывать какую-то пенсионерскую историю про то, как он когда-то в советские времена отдыхал в санатории в Цхалтубо, и как один грузин угощал его гранатами.
– А про Саакашвили что говорят? –  поинтересовался Толяныч.
–  Я лично скажу так: Миша – молодец, и коррупция в Грузии практически искоренена. Сами грузины в это не верят. Но многие против Миши. Даже те, которые за него голосуют, считают, что он наделал много ошибок. Например, Каха возмущался, зачем по телевизору показывать, как приходят грузина арестовывать, а тот – в нижнем белье?  Для грузина это – оскорбление. Такие ошибки простить сложно. Ведь у грузинов в отличие от нас есть понятия.  И жалуется в основном старшее поколение. А я вот спрашиваю одного деда: кем вы работали при СССР? А тот: в общепите.  Ну, тогда все понятно. Водитель нас подвозил один, тоже жаловался, что сын его в ментовке служил, сократили, и сын этот  теперь два года дома сидит. А мы встретили одну девушку в Тбилиси, и она утверждает: работа есть. Организуй свое дело, дороги строй, в конце концов. А жалуются те, кто ждет отката к старым временам. И еще. За свои слова надо отвечать… В Грузии запрещено носить кинжалы. Но Каха считает, что их надо разрешить. Грузины за базар отвечают. Вот сидят они вот так как мы, пьют свое вино, и вдруг я вспылил,  приподнялся и вытащил немного свой кинжал из ножен. И тут же засунул его назад… В принципе ничего такого… Но завтра!… Завтра меня обязательно спросят: «Дорогой, ты там кусочек кинжала, кажется, всем показал? Так объясни нам, какие у тебя для этого были основания?». И я должен объяснить… И доказать… Обосновать, что вытащил клинок не зря, потому что если не докажу, то мне кранты. И вообще, мне показалось….
Тут он достал из пачки сигарету и … Это его прямо сейчас осенило. Раньше он над этим не задумывался.
– И …. со своими телками они ничем не делятся. Ни турки, ни грузины… Походу, если у них есть с чем поделиться, они с этим идут только к друзьям...
– Ну да… Так и есть…, – продолжил, чувствуя с удовлетворением, что завладел вниманием по крайней мере большинства, пусть даже и не чертового Вадика. – Я кстати, смотрел на них и думал, что вот им не нужно, как нам иметь гаражи, пельменные, туризм, рыбалки  и футбол. Все эти отдушины говорят сами за себя. Это значит – убежать из-под диктата. Вечное желание искать предлог, чтобы слинять из дома означает одно: ты – несвободен. А если есть свобода, то все это теряет смысл: и гараж, и рыбалка и по горам лазить.
Вдруг раздалась тихая музыка. Вадик отстраненно посмотрел на телефон, а потом, сбросив звонок, начал со всеми прощаться, сказав, что ему пора  ехать.
И тут его черт дернул:
– Подбросишь?
А вот этого никто не ожидал. За столом даже притихли, ожидая реакции.  Кислый ухмыльнулся как-то совсем уж кисло. Но Вадик утвердительно качнул головой и направился к выходу.
Усевшись на переднее сидение, он небрежно развалился, показывая, что ему по фик, кто такой этот пресловутый новый лидер. По дороге разговорились о мировом футболе, кто за кого болеет. Обычный треп.  
– Так ты реально стопом ездил на Балканы? – спросил Вадик, не поворачивая головы.
– Реально…
– А что так?
– Да так… Себя ездил искать…
– Ну и как? Нашел?
– Хрен знает…  
Дальше ехали молча…
Вадик высадил пассажира  на остановке маршрутки,  и по всей вероятности,  тут же забыл о его существовании.

5

На улице – май-весельчак обдает тонким запахом травы и миндаля, солнце сияет вовсю, улучшая настроение и возбуждая желание жить, что-то делать, куда-то бежать, заниматься чем-то насущным и  полезным.
В общем, просто жить.
Но на повестке дня – жуликоватые доктора и  деловитые  медсестры с каталками...  В этих  серых больничных коридорах очутилась  Светка по поводу операции на желчном пузыре. Хирург  сразу установил таксу  – 5000 грн за операцию. И точка. Жалуйтесь куда хотите. Но куда жаловаться? Времени нет. Жена сидит в коридоре, скрючившись от боли, а «реформы» в здравоохранении (т.н. оптимизация) привели к сокращению больниц. И теперь он стоит с длинным списком в руках: 30 систем для инъекций, полтонны ваты и еще много чего в расчете на полбольницы. Пытался возразить, но Светка: ты хочешь, чтобы я умерла на операционном столе?
Нет, он этого не хотел. Это было бы слишком просто и ужасно.
Внутри поселилось  устойчивое ощущение, что все это не просто так. Кто-то ему помогает, кто-то дает очередную возможность собраться с мыслями. Снова передышка… Спору нет,  в душе он обрадовался нежданному  перекуру. Жить одному – это, оказывается, такое счастье!  
Со времени возвращения из санатория супруга вела себя, как шелковая, впрочем. И по большому счету претензий к ней никаких.  По  молчаливому согласию оба старались восстановить отношения, как говорится, спасали брак. А тут как раз Джонни Депп развелся, и Ванесса, которая всегда казалось страшной курицей, недостойной такого крутого чувака как Джонни, выдала созвучное:  "I don't have the recipe for happiness, but I think the engine is simply having the desire. It's not feeling obliged or forced or repeating yourselfI hate, for example, whenever you hear someone say: "You have work at being a couple". No, you have to want to be there».
В знак примирения,  он регулярно носил в больницу передачки, а на прощание, вытянув губы  трубочкой, целовал Светку в щечку, как образцово-показательный семьянин. И даже не брезговал разовыми работами, чтобы не сидеть у нее на шее. Разносил пиццу, клеил объявления на столбах, целый месяц трудился курьером.
Вот и сегодня в пакете – заботливо обмотанная полотенцем пюрешка,  паровые рыбные котлетки и кисель,  приготовленные собственноручно. А в палате – сюрприз. Там уже прочно обосновалась старая толстая подружка. Еще с коридора начал слушать душещипательную историю о том, как  мир катится в пропасть. И без того серые стены вмиг почернели, больные попрятались под одеяла, бантик на голове медсестры опустил свои ушки. Конечно,  Тетя Кошка считала свои собственные  проблемы почище, чем у других. «Зато у тебя есть работа», – произносила  она подчеркнуто пафосно более удачливым подружкам. Или: «Молчи… Тебя муж кормит».
– Но у тебя есть пособие, и взрослые дети. Они тебя поддержат, – слабо улыбается  Светка, еще не отошедшая после наркоза и сама нуждающаяся в поддержке. Батареи в палате холодные, Послеоперационная больная зябко съеживается под тремя одеялами. Кудряшки, впрочем, аккуратно обрамляют ее бледное похудевшее лицо. Видимо, мысль о том, что мужа можно и потерять, прочно засела в ее  головенке,  а новые шелковые халаты и повышенная аккуратность казались ей обязательным атрибутом для возобновления отношений.
Но посетительница  неумолима. С жаром повествует, как обзванивала  бывших работодателей и выслушала от них: «Уходя уходи».
– А ведь говорил я тебе: «Лежи на пляже с книжкой», – попытался он оборвать скучнейший и ненужный в данной ситуации монолог. – С тем же успехом. Хотя нет… Не с тем же… С гораздо более приятным финалом. Чего колотиться?
– ВСЕ ЭТО ПРАВИЛЬНО, НО…
– Тебе легко говорить, – вдруг заступилась за подругу больная, явно с намеком.
К счастью, на этом месте в боковом кармане куртки  приятно защекотал мобильник, и он как ошпаренный  выскочил в коридор, а через 5 минут вернулся, загадочно улыбаясь. Необидчивый Ослик  приказал срочно ехать по такому-то адресу с трудовой книжкой. И он  помчался навстречу судьбе.
… Фортуна предстала в виде ООО «Укрпроволока», торговавшей гнилым товаром.  Директорствовал там лет шестидесяти пяти  подтянутый, молодящийся дядя Осликовской надоедливой супруги.  Правда, потом оказалось, что дяде-директору  всего 51 год. Женатый на молодой юристке третьим браком,  Петр Леонидович зарабатывал на жизнь, перепродавая бракованную  проволоку втридорога, а сертификаты распечатывал из Интернета. На этом и держался весь бизнес, крышующийся регулярными походами в баню с прокурорами.
Но для него этот гнилой бизнес стал первым шагом к свободе и независимости. Искать новых покупателей проволоки с поддельными сертификатами – дело нехитрое. Коллектив маленький, а, значит, нет необходимости отвлекаться на интриги. Бухгалтерша  Дианка всю работу делала за полдня, а потом откровенно скучала. Но Петр Леонидович считал, что платит за часы нахождения на рабочем месте, а не за объем работ. И Дианка, будучи вторую половину рабочего дня на подхвате, просто не знала, куда себя девать. Так вдвоем они и проводили время в маленькой душной комнатушке, плотно обставленном шкафами, нафаршированными пыльными  папками. Свободного пространства оставался лишь узкий проход к двери. Летнее жаркое солнце слепило глаза, и приходилось завешивать окно газетами, чтобы не потерять зрение. Сам же Петр Леонидович  занимал точно такой по размерам кабинет, в котором стоял всего один  шкаф с несколькими сегрегаторами на полках, огромный  письменный стол сталинских времен и небольшой сейф.  Причем, бывал в своем кабинете директор крайне редко.  Бабушка-божий одуванчик убирала только у руководства, и  Дианка пару раз многозначительно намекала, что до него тут работала женщина, с которой они по очереди мыли эту комнату. И она отказывается ялозить тряпками за двоих. Ключи от кабинета ему не выдали, и пришлось делать их за свой счет. Ну ладно ключи, зато после мужского разговора с директором насчет уборки, тот, скрипя сердце, поделился бабушкой…
Петр  Леонидович  оказался любопытным персонажем. В середине июня накрыл «поляну» в честь своего рождения, и часа три красочно и со всеми деталями повествовал про незабываемый отдых в Италии и других сопредельных странах.  При этом у т.н. завскладом Славика,  даже не было «кибитки» (как Дианка называла бытовку), и зимой весь свой рабочий день бедолага  грелся в своей  машине.
… Однажды в день зарплаты немногочисленный штат ООО «Укрпроволока» собрался с утреца в их крошечной  комнатушке. Славик пришел заранее, чтобы попутно отогреться, ведь ему предстоит целый день мерзнуть на складе, перематывая ржавый товар. Жена надавала Славику кучу заданий касательно коммунальных услуг. И мешая законным жителям офиса работать, завскладом (сам размером со  шкафчик под два метра роста), занимая собой половину оставшегося от деревянных шкафов пространства, старательно наяривал по телефону то в водоканал, то в теплосеть.
Зарплату задерживали.  Директора недавно вызывали  в налоговую полицию, и ему пришлось откупаться за свои поддельные сертификаты. 20 тысяч в Фонд ветеранов органов внутренних дел решили вопрос. Два бандита: государство и Петр Леонидович, которые пытаются друг друга перебандитить. Кто кого… Считается, что симпатии на стороне последнего,  а на самом деле – обое рябое.
Наконец,  сам работодатель, одетый с иголочки в черное длинное пальто и неизменно светлые брюки, заглянул в дверь, и обведя хитрым взглядом собравшихся, загадочно улыбнулся и объявил, что минут через будут розданы конверты… И поплыл в свой уютный кабинет. Что значит молодящийся? Это когда в голове у тебя 200 лет, но внешне ты пытаешься всем показать, что тебе 70, в то время когда тебе на самом деле 50.
 И правда. Вскоре Петр Леонидович снова явился взору, торопливо рассовал зарплату  и спешно слинял в свое просторное и прохладное убежище. Заглянув в свой конверт, он обнаружил там на 200 гривен меньше оговореной суммы. Дианка недосчиталась 150, а Славик – 100. Все вместе кинулись требовать объяснений.
– Штраф, – с усмешкой сообщил Петр Леонидович. – За телефонные разговоры…
– Но мы ведь по работе звоним!  Сейчас у всех мобилки для домашних… Как менеджер  (бухгалтер, завскладом) может работать без телефона? – возмущались хором сотрудники, перебивая друг друга.
– Это ваши проблемы…
Немного спустив пар, троица потопталась в дверях кабинета и поплелась назад, в свой захаращенный офис. Посидели унылые такие минут 10, пока не услышали в коридоре оглушительный хлопок закрывающееся двери  и торопливые шаги по направлению к лестнице.
Дианка отсунула с окна газеты и принялась внимательно изучать, что происходит извне. Через минуту она  присвистнула, и, толкая друг друга, мужчины кинулись к окну.
Внизу  Петр Леонидович, подбирая полы своего длинного пальто, важно и неторопливо усаживался  в  новехонький 5-дверный внедорожник Toyota Land Cruiser.
С припечатанными носами к стеклу обалдевшая от такой наглости троица наблюдала как  шикарная блестящая махина неторопливо (чтобы все успели ее рассмотреть), выруливала по двору.  Потом Петр Леонидович с черепашьей скоростью закрыл боковое стекло и с достоинством отчалил...
… С работы они в первый раз вышли вместе … До футбола еще есть немного времени,  и чтобы его убить, решил подвезти девушку. В машине языки у обоих присохли к горлу, и перед тем как высаживать свою коллегу, он  неожиданно для себя самого, предложил продолжить вечер в каком-нибудь кафе. Дианка радостно согласилась, и они помчались  искать общественное место пропитания.  Пиццерия «Бельмондо», оказавшаяся по пути,  ужаснула ядовито-зелеными стенами и красными диванчиками. Стены, увешанные   наляпистыми картинами  с какими-то клоунами, производили гнетущее впечатление.
Пока ждали  кофе с мороженым, обнаружился невероятный факт. Когда сидишь целый день напротив девушки, а между вами – два  старых пузатых монитора,  то и не разглядишь как следует свою сотрудницу. А тут при мягком свете настольной лампы он как в первый раз видит длинную прямую челку черных как смоль волос, пухлые губы, а в татарских раскосых глазах даже   блестящие искринки. Одета его визави безукоризненно: белоснежная блузка, туфли на высоком каблуке. Как будто в банке работает, а не в захолустном офисе.
Что делает такая интересная девушка на этой забыченной фирме? Дианка  сначала вздыхает, но  тут же блеснув смоляными глазищами, поясняет:
–  Здесь хотя бы одно предприятие, и когда я все наладила, теперь можно спокойно, без спешки,  работать. Да и прокуроры крышу дают … Тоже плюс.
Оказалось, сейчас мода одного бухгалтера загружать от 2 до 10 предприятиями. На одном рабочем месте наплодят кучу фирм, а платят, как за одну. Остальные– общественная нагрузка.  Перед этим Дианка поработала пару месяцев на едином налоге –  пассажирские перевозки, проще говоря, маршрутки. Сначала было одно ООО, потом подсунули второе, естественно, без доплаты. 50 человек водителей, страшная текучка. Кассиром – тетя директора, эдакая карга с седой халой на голове. Тетя считала только черный нал, а кассу тоже приходилось вести официальному бухгалтеру. Тетя примет с утра от водителей выручку – и домой спать. А в пятницу Дианке приходилось рассовывать деньги по 10 кулькам в разные банки и нести сдавать под уплату налогов.
– Просто дурдом… Понимаешь, они называют позицию «Главный бухгалтер», а на самом деле – это  и менеджер, и кадровик, и секретарь, и кассир. Куда не пойду – везде бардак. 1С для красоты, в ней счета выписывают, вся остальная бухгалтерия – в экселе. У каждого работника своя база, вся информация  дублируется. Или спрашивают на собеседованиях: а вы готовы сидеть на работе, потому что часов в 8 вечера может быть отгрузка?  А это значит, что тебе еще навешивают и должность кладовщика. То есть, отчетность превращается в твое хобби. Или же заставляют вести две базы – черную, так называемую «управленческую», и «белую». И опять же «белая» – это твое хобби, она никого не интересует, потому что несет информацию только для налоговой. Так что у Петра Леонидовича, скажу тебе, не так все так и плохо… Одно предприятие, и пусть я не сильно загружена, но хотя бы чужую работу не делаю.
Повисло неловкое молчание. Пора, наверное, в ответку рассказать что-то о себе, но собеседница вопросы не задает, а  желание раскрываться отсутствует. И как можно более корректно, подбирая слова, поинтересовался  ее личным положением. Оказывается, Дианка уже год, как разошлась с мужем. Детей нет.
А это уже любопытно.
– А чего с мужем развелась? – вкладывает он в голос как можно больше безразличия.
Девушка склонила голову. К счастью, принесли заказ, и она перевела дух. А потом стала молча  изучать содержимое  чашки. В зале  – дикий шум, с экрана  гремит реклама, ядовитые стены действуют удручающе. Второй раз сюда придет разве что сумасшедший.
– Да ты знаешь… –  нехотя выдавила из себя после долгой паузы. – Чувство юмора – ноль.
– И что, из-за этого расходятся?
– Да.
А это еще любопытнее.
– От этого все остальные беды, – продолжает девушка. – Нудность. Скупость. Подозрительность. Когда делили имущество –  цеплялся за каждую тарелку. Но поделил все честно. Ты представляешь, даже зашел в кладовку с ножом, аккуратно вырезал дырку и отсыпал ровно половину пачки порошка. При этом  считал себя гениальным.
И тут Дианка искренне  засмеялась. Сверкнула лукаво татарскими глазами  и резко прервала допрос:
– Да черт с ним. Расскажи о себе. 
–  О себе? Иногда я приседаю, как  Guano Apes
Боже, как давно он  сидел в кафе с красивой девушкой… Вечность тому назад.  
Дианка – не просто  красивая, а… глаз не отвести..  Два монитора и шкафы, набитые папками, тусклый свет скрывали от него такую телку! Да и со стороны они смотрятся совсем неплохой парой.
Но у Дианки нет жилплощади. После развода она вернулась к родителям в двухкомнатную квартиру. И это не то, что пробел, а  огромный жирный минус.
 … Высадив девушку  возле остановки на маршрутку,  он радостно  направил колеса за город. Настроение резко улучшилось.  Несмотря на вычеты из зарплаты, все не так плохо. Какая-то работа да есть, устойчивость в жизни наметилась, а дальше будет видно.

6
…   – За Колобка!
Как радостно орать в порыве радости, посылая мяч в касание точно в девятку, что не помешало ему заметить боковым зрением,  как  Кислый как-то фамильярно и по свойски машет  Вадику, чтобы тот отходил на позицию крайнего правого.
«Какая у них связь? – задал себе вопрос минут через десять прямо в подкате.  Вадик сегодня опоздал, приехал почти на половину игры. И опять так самозабвенно включился, как будто играет в футбол последний раз в жизни. Наверное, чувак всем так занимается. На полную катушку. Но что у них  общего с Кислым? Как-то они так общаются, как будто давно знакомы. И тут осенило: оба появились ниоткуда и много про себя не балаболят.
Уже в баре раздал ребятам долги и выставился за первую зарплату. Дима Сказка опять принялся рассказывать про своих пациентов, и к чему приводит, если пацаны растут без мужского воспитания.
Ему нечего сказать по этому поводу, но у него тоже есть своя микротравма, связанная с отцом. Как-то на День города двенадцатилетний Максимка  ехал в трамвае и вдруг из окна увидел отцовский «Москвич». Сначала обрадовался, а потом заметил, что отец уж очень как-то непривычно жизнерадостно жестикулирует. Остановились на светофоре. С кем это папка? Прильнув к стеклу, увидел на пассажирском сидении светлое платье в разводах. И маленькая ручка с алыми  ногтями в отцовской ладони. Тогда он три ночи не спал. Как? Его отец? С чужой тетей?
… А послезавтра выписывают Светку. Операция прошла с осложнениями, и она задержалась на неделю в  стационаре, чтобы пройти курс реабилитации. А в голове крутилось: «Это из-за меня. Это моя судьба нею крутит. А вдруг она умрет? И тогда отпадет необходимость уходить из дому и искать квартиру…  Это был бы, хотя и ужасный, но выход из ситуации».
Дома встретила абсолютная пугающая  тишина. Кругом все мертво. Как в склепе… Укрощенная кошка мирно сопит в углу. Осирис со времени последней пьянки –  слеп и глух. Не включая свет, прошелся по комнатам…
Послезавтра супруга вернется в эту квартиру и займет свое законное место в египетской спальне.

7

С утра августовский день обещал быть солнечным и безоблачным, но с обеда  небо заволокло тучами, и резко похолодало. Небо задышало осенью, напоминая, что не за горами  слякоть и  холода. Зато в семейном кубле сегодня горячо.  Гости клубками рассредоточились по квартире, некоторые дамы курят на площадке  вместе с соседом Лешей, который оживился и даже смеется и шутит, чего от него никогда не ожидалось.    
Свои 45 лет  Светка решила отбацать на полную катушку, и неделю до этого практически прожила на кухне, составляя меню, делая заготовки, выискивая старые рецепты в замусоленной поваренной книге. Еще в четверг сварила холодец,  и покрытые белым жиром судки занимают теперь полхолодильника.   Как примерный семьянин, он всю неделю возил супругу по магазинам и супермаркетам, где  по списку затаривались  майонезами и окорочками, рыбами и консервами, лотками яиц и крабовыми палочками. На базаре купили огромного жирного гуся (как же без него?).
Светка как будто переродилась. Просто невеста! Веселая, помолодевшая… На голове – аккуратные пепельные кудряшки. Оживленно  переговариваясь с продавцами, она торговалась за каждую копейку. Как будто бы, черт побери,  это именно она  ездила искать себя черти-куда за тридевять земель...Сегодня  вскочила чуть свет, загремела посудой на кухне, включила кран, все время по телефону уточняла новые рецепты, стараясь, чтобы все было по высшему разряду.  А сейчас носится по квартире, как угорелая, с тарелками,  салатниками, судками и салфетками.  
Приглашенные -  это родня и знакомые, подружки и сотрудники. Отсутствуют  только Жорик (укатил в свою кацапскую «диревню»,  где  запахло очередным наследством) и захворавшая Тетя Кошка.  
Наконец, гости  расселись за овальным столом в гостиной, накрытым всевозможными снедями. Простоту и убогость мероприятия подчеркивали  «винтажные» таблички возле каждой тарелки с фамилиями, нацарапанными красным маркером. Стол накрыт  новой тканевой белоснежной скатертью (по совету сами знаем кого). Виновница торжества, одетая  в цветастое шелковое платье,  уселась во главе стола, справа –  законный супруг. Практически каждое блюдо на столе  содержит мясопродукт. Даже салаты – или с утиной грудкой, или с языком или  с печенкой.   Именинница  заботливо ухаживает за мужем, колыхая слегка дряблыми и отвисшими мышцами рук. Ловко орудуя одной из новых (специально купленных для сабантуя по совету сами знаем кого) ложек, она наложила в его тарелку две горки:  салат с  оливками и  кремовую пюрешку. 
В разгар застолья дочь встала и торжественно объявила, что они с Ромой решили расписаться.  По  такому случаю Илонка нарядилась в однотонное трикотажное платье фиалкового цвета, неудачно подчеркивающее складки на животе. Наверное, в американских сериалах дочурка насмотрелась, как важные события объявляются в кругу семьи под радостные возгласы близких. Правда, в сериалах гости кидаются целовать и поздравлять жениха и невесту, а  в нашей скучной жизни приглашенные вяло похлопали в ладоши и тут же стали вручать имениннице подарки. От мужа  юбилярша получила   блендер, от дочери – сертификат в спа-салон, а  Машка вручила любимой тете кружевную ночную  сорочку  с новым диском Стаса Михайлова.  
Будущий зять вел себя несколько странно. Покрутив туда-сюда своей стриженой  головой, качок хлебнул глоток коньяка, и, игнорируя вручение подарков,  тихонько и отстраненно рассказывал Генке, что у него есть круг дорогих ему людей, для которых он готов на все, а отсальные люди его не интересуют. Отсальные…  Вот так новый член семьи  делит всех людей.  Четко просматривалось какое-то одинокое и глубоко закомплексованное существо. Ждет, кто и что о нем кто скажет и страшно переживает по этому поводу. Поглощает пищу  с плохо скрываемой жадностью, как едят старики, каждый раз думая, что это в последний раз. И в подтверждение его дум Рома  разрезал холодец ножом, и впихнул в себя мясо вилкой. Потом вытащил    блокнотик и что-то записал. Оказывается,  у юноши есть Мысли.
– Обо мне что-то пишешь?  – спросил шутя. – Типа, будущий тесть – подлец или что-то в этом роде?
Но Рома ответил просто:
– Много о себе думаете... Мне есть о чем писать…
И мечтательно устремил свой взор  в окно, пренебрегая окружающими и причиной, по которой  они тут собрались.
Достойная замена Линде Ивановне, с которой Светка разругалась на почве чего-то-там-не-поделили. Бакшиш не поделили – вот что они не поделили. Ну и отличненько. Теперь по иронии судьбы он получает такое чмо членом своей семьи.
Через полчаса роль законного супруга в наличии начинала утомлять. Уже все увидели, что юбилярша подошла к 45-летию  как положено: семья, работа, дом. Интересно, что люди, когда подводят итоги, не понимают, что все это может рассыпаться уже на другой день. У Толяныча есть соседка, которая работала заведующей лаборатории в государственной больнице. И неплохо с этого имела. Дети учились в институтах, муж не работал. Несмотря на государственное финансирование, с больных в ее лаборатории дополнительно сшибали деньги на анализы. И понятное дело, все члены семьи регулярно сдавали на кровь, и все такое. И сама соседка тоже время от времени сдавала анализы. А  потом хлоп – и умерла. Потому что сегодня она сдала кровь с мочой и у нее все хорошо, а назавтра кранты. А сгубила тетку мысль,  что у нее все под контролем. Она думала, что скорее умрут  отсальные, то есть лохи, которые  не имеют возможности сдавать регулярно анализы, и дают возможность  жить тете припеваючи, отрывая от себя, может, даже последние гривни.
Поковыряв устриц и чувствуя свою ненужность, он выскользнул на кухню. А там Илонка  демонстрирует Машке какие-то фотографии. Племяшка в неприлично обтягивающих идеальную фигуру черных брюках, слегка улыбнулась любимому дяде, который про себя отметил, что глаза красавицы уже начали  потихоньку затягиваться пленкой. Сегодня Машка как никогда похожа на своего земноводного папашу.  Гены берут свое, и от природы не уйдешь. Если ты уродилась Редькиной,  так тому и быть.
– Вот она!  – вскрикнула дочка  и тыкнула пальцем в какую-то фотку.
Не остается  ничего лучше, как нырнуть в спасительный туалет. Из кухни доносилось, как  Илонка поливает экс-супругу своего избранника. И неряха, и готовить не умела, и подробно про то, как бедный Рома мучился с ней. Корчила из себя неизвестно что, а сама ничего из себя не представляла. Серость. Просто СЕРОСТЬ. Отец – алкоголик, мать – проститутка.
Хитрая Машка поддакивала чисто из вежливости. Лучше бы рассказала, как это так случилось, что твоя сестра квартиру снимает, а ты вместе со своим земноводным папашкой пилишь бабло с дядиного наследства.
Но долго в уборной не просидишь. Рано или поздно приходится спускать воду и  выходить на люди. На кухне не торопясь  пополоскал чистый стакан, раздумывая, что делать дальше. И зачем он согласился надеть летний костюм? «А что в трениках будешь на моем дне рождения?». Подумав, снял пиджак и остался в белой рубашке с голубым галстуком. Как банковский клерк  какой. Медленно налил в стакан воды и стал ее пить мелкими глотками. В гостиной все гудит, децибелы нарастают. Скоро пойдут в пляс. Нет, сначала попоют, а потом в пляс. Еще не пели. Илонка уже держит фотку под мышкой, девушки  глядя в окно, обсуждают недавно купленную тачку соседа с третьего этажа. Возвращаться к гостям нет  никакого желания. Придется еще немного поторчать на кухне, как лишняя деталь в механизме.
– Кого вы тут обсуждали? – спросил бодряцки больше для проформы.
– Бывшая Ромы, – радостно откликнулась дочурка и, повернувшись к отцу, протянула ему фотографию.
На берегу синего волшебного моря стояла девушка в шортах и белой футболке. Красивая и беззаботная.  Приподняв  рассыпавшиеся по плечам волосы, девушка раскованно позирует и смеется  прямо в объектив. Солнце отражается  на волнах, блестит, переливаясь  всеми цветами радуги. А счастливица  просто смеется. Открыто и непринужденно.
И тут проявившая было улыбка, медленно сползла с его лица. Девушка была до боли знакома, и хотя  тут она лет на 10 моложе, но не узнать ее невозможно.  
– Крыса… – пояснила дочь металлическим голосом.  – Отобрала у Ромы все…
– Что «все»?  – глухо поинтересовался, вкладывая в голос как можно больше безразличия. И развязав теперь уже ненужный галстук, снял его с шеи и бросил на табурет.
– Всю мебель… Прикатила грузовик, все покидала туда, пока он был на работе и вывезла… Все. Она Рому не понимала. А Рома… может быть, даже роман напишет. Когда-нибудь. И тогда она заскрипит зубами от злости, когда поймет, что потеряла.
Попытался представить, как ОНА подкатывает грузовик… ОНА. Бред… И расстегнув верхние пуговицы на рубашке, отвернулся к окну.
А пока внезапно появившаяся супруга доставала из духовки  фаршированного гуся,  ее половинка, как в тумане,  воспользовавшись суматохой, накидывал  в пакет бутербродов сверху на бутылку коньяка. Потом поцеловав именинницу в щечку, извиняющимся голосом прошептал, что ему срочно надо и пошел переодеваться. Светка – шелковая. Понимающе кивнула и даже доложила в пакет пару кусочков курицы в кляре, завернув предварительно каждую в фольгу. Потом немного подумала и добавила жареную печенку, а у двери шепнула, что ему не о чем беспокоиться.  Верная и вышколенная жена прикроет драгоценного и  скажет гостям, что мужа  срочно вызвали на работу. 
На углу дома он, наконец,  выдохнул,  набрал Толяныча и  категорически приказал ему прибыть на улицу их общего детства.   Без возражений.
И хотя солнце вышло из-за туч, но ветер все равно был какой-то неласковый. Осенний, резкий и холодный.
Через час друзья уже шли по направлению к  своему  тайнику.  Прошли через железнодорожные пути, потом мимо небольшого коттеджного поселка в одну улицу и нырнули в редкую посадку. Походили-покружили, совершенно не узнавая местности. Когда-то это был лесок, напичканный  полянками и озерцами. Пели птички, росла травка. И где-то здесь в зарослях был общий тайник. Незаметная тропинка вела к нему в самую гущину.
Но теперь этот край не узнать. Никакой тайник тут не устроишь. За все эти годы лесок, по всей вероятности, притягивал любителей пикников, и теперь представлял собой жалкое зрелище. Прореженный, вырубленный на костры… Кругом валялись груды отвратительного мусора.
С тяжелым сердцем, товарищи молча  принялись убирать территорию. Пособирали и спалили все, что горит, а потом  соорудили костер на каком-то старом пепелище. Огонь постепенно разгорался, и тепло мало-помалу отогревало душу и тело. От коньяка, который пили, беззвучно чокаясь пластиковыми стаканчиками, обоих  кинуло в жар. И когда трудная вода разлилась по жилам, внутреннее напряжение окончательно улетучилось.  
Из-за  кустов медленно вышла собака. Тощая, с больными глазами.  Сначала стала как вкопанная, не решая подойти поближе. Но учуяв запах мяса, на автомате псина шагнула вперед. Пришлось пожертвовать пару окорочков в кляре. Не веря своему счастью, дворняга медленно, смакуя каждый кусочек, принялась уплетать еду.
– Живая душа, - наконец проговорил Толяныч, подкидывая в костер ветки.  Сырые дрова задымили,  и пришлось плеснуть на них чуток коньяка. – Хоть бы плохо ему не стало. После голодухи – сразу столько мяса.
– Не станет. Это у людей всякие условности. А собаки ко всякому привыкли и ко всему готовы. Кроме домашних, конечно. Те, суки, утлые.
Постепенно теплело, и лето, которое с утра напоминало осень, снова вступало в свои права. И только пожухлая желтая трава напоминало о предстоящих холодах.
– Да, в детстве и трава зеленее была. В буквальном смысле,  - сказал Толяныч.
Небо ответило на эти слова  похожими на рассыпанные перья лучами солнца, выглянувшими из-за облаков.
Чистая от мусора полянка радовала. Все как в детстве.  Два мужика сидят  на бревнах, а легкий ветерок ласково их обвевает. Вокруг – ни души, кроме приблудившейся собаки. И это  лучше, чем сейчас дома. Обоим.
В протянувшейся от пенька к траве паутине, затаился  в ожидании своей жертвы мокрый паучок. Такая житуха у паучка. Сиди и жди, пока мушка залетит или кто- то тебя раздавит ботинком. Толяныч  даже отсунулся, чтобы не задеть труженика-мученика.
Облака на глазах меняли форму. Теперь они то кучкуются, то разлетаются в разные стороны, обнажая кусочки ультрамаринового неба.
Наконец, костер разгорелся на славу. Друзья выпили еще по 100 грамм, благо еды предостаточно  не только им, а даже дворняге, которая дремала  у костра прямо с косточкой в зубах.
– Дорога – это спрессованная жизнь, – изрек он вдруг пафосно. –  Жизнь – это растянутая во времени дорога. В дороге день как год,  месяц – как десятилетие. Две дороги – это две жизни, три дороги – это три жизни. И так до бесконечности. И ты знаешь, Толяныч, больше всех жалуются на жизнь украинцы….Почему?
– Потому что недовольны своей жизнью. И когда-то это во что-то выльется. Коррупция нас разъедает. Народ наш  никогда не был хозяином своей страны, вот в чем дело… – подхватил радостно Толяныч, явно соскучившись по серьезным базарам. Сидя на сухом бревне, кудрявый жмурился через свои давно вышедшие из моды очки, довольный не менее чем лежащий рядом с ним пес. –  Казаки, которыми мы так гордимся, за что они воевали? Это была эмиграция. Всегда эмиграция. Они убегали на Січ. Америка тоже не за год выстроилась. Почитай, что там творилось, ведь земли осваивали не самые святые. Выгоняли индейцев, спаивали их, потом туда ринулись преступники. Почитай литературу. Но у них в  пример была Англия! Старая добрая Англия со своими традициями. Да и язык имеет значение. Ведь язык определяет сознание. Поэтому они и выскочили. И вышли в мировые лидеры. А у нас родной язык в загоне. А украинский по структуре – ближе к Европе... Не знаю, есть ли будущее у этой страны. И дело не в ее руководителях, а именно в каждом из нас…
Помолчав, Толяныч хлебнул из пластикового стакана и осторожно добавил, как бы прощупывая почву для дальнейших разглагольствований:
– Или вот взять историю с Брейком.  Если в обществе что-то не так, то миллион стерпят и приспособятся, а миллион первый сорвется. Гитлер откуда появился? Почитай «Майн Кампф». Гитлер -  ответ на сионизм. Так и Брейк… Брейк не появился ниоткуда… Что-то не так в благополучной Норвегии. Брейка пытались  объявить сумасшедшим. А он настоял, чтобы его признали вменяемым и  просил, чтобы его выслушали и сделали хоть какие-то выводы, чтобы изменили политику иммигрантов. Посмотри на Путина – ведь это чистый  Гитлер. Многоэтажки  взрывал, города бомбил. Путин хуже Гитлера и Брейвика вместе взятых!   А мировое сообщество с ним ручкается, как ни в чем ни бывало.
– Ну ты загнул…Гитлер, Брейк… Я вот когда в Турции  был, так там..
Девушка с фотографии появилась перед глазами такой, какую  он знал в жизни. Милая улыбка, глаза то светящиеся от счастья, то совсем грустные… Копна густых волос…
И тут его прорвало. К черту Брейка с Гитлером. И он принялся рассказывать о Марианне, Грузии… Постепенно перешел к Балканам:  «Мы пошли... Мы поехали…». 
Толяныч слушал, слабо кивая головой и  прихлебывая из пластмассового стаканчика. А когда  кульминация дошла до предела, спросил:
– А кто это «мы»?  Ты что о себе уже во множественном числе говоришь? Или Марианна за тобой в Югославию поехала?
– Почему?
– Да потому что ты никогда не уточнял, с кем ты ездил на Балканы. Ни разу. А тут все время «мы» да «мы. Кто «мы»?
–  Девка одна привязалась в дороге… – пробормотал вполголоса.
– Что за девка? – не отвязывался Толяныч. Типа, за язык не тянул никто. Сам захотел высказаться, теперь договаривай.
– Да приблуда одна…Типа этой собаки.
И пришлось вкратце, так сказать в общих чертах, обрисовать…  В голове зашумело от выпитого.  И девушка на фоне моря опять предстала  перед глазами в полный рост.
– Ты знаешь… –  еле выдавил из себя. - Тот вечер в Скопье… Студенты… Так все в масть было… А потом еще и ...  через окна  приходилось прыгать, один хер такое  устроил... А потом на острове Пелешац. А в Сараево!… Спали прямо на улице. Спас один мужик… Они спрашивают: «You from Ukraine?”  А я говорю: « Yeah. But don't hold it against me!».
Говорил долго и взахлеб. Слушал себя со стороны и как бы снова переживал те чудесные дни. Те редкие дни его жизни, когда… когда он был счастлив.
Толяныч заинтересованно посмотрел на друга из-за толстых линз.   
                – Так это из-за нее…- резко спросил,  осторожно поглядывая на дно стаканчика.
– Что из-за нее? – спросил оторопело.
– А кто она?
– Причем тут она?
– А притом. Я ж тебя знаю как облупленного… 
– … Прикинь, упала мне на колени в Румынии и испарилась в Боснии. Ева… Кажется, ее звали Ева… Не помню… Чего ты прицепился?– после Сараево он в первый раз произнес  это имя вслух.
– Я? Я прицепился? Это ты меня сюда вытащил.
– Да… Да… Толян… Прости, брат… Не обращай внимания…
Капец… Толяныч – поц в этих делах и ни хера не понимает. Но других нет.  И успокоившись, продолжил заново переживать прошлое.
– Прикинь… Распечатали мы, наконец, букинг в Оточаце. Целый день рыскали, где распечатать. А у них как раз День независимости, никто не работает: ни офисы, ни магазины, никто… И тут я выхожу… Прикинь, выхожу я, красава,  с распечатанным букингом, а она как прыгнет  меня обнимать!… И даже кажется, поцеловала. Прыгала как девчонка…  Хвалила меня… Говорила, какой я молодец, что со мной не пропадешь и все такое… Мы договаривались встретиться в Крайове, если потеряемся... В аэропорту.   Ей должны были поступить алименты на карточку… А у меня– ни копейки за душой…
Постепенно пыл спадал, а в голове мелькало: «Надо переводить базар… Ни фига кудрявый не рубит в этих делах…».  
И внезапно замолкнув, бросил пустой пластиковый стакан в костер. В животе урчало от выпитого и съеденного.  
Девушка с фотографии исчезла с глаз долой. Навсегда. Она его просто предала. А предателей не прощают.
– А помнишь, ты что-то нес про какую-то программу? – попытался спрыгнуть с темы.
– Теория программ?
– Да… что-то вроде этого. 
– Теория программ… она очень простая, - завелся друг с полоборота, радуясь возможности тоже выговориться. – У каждого человека есть своя программа… Но чтобы ее выполнить надо подчинять себе другие программы, а другим не поддаваться… Это и есть смысл жизни. Вот например  я… Ты же знаешь, я далеко не дурак…. Но я не реализовался.
– Да, Толяныч, ты - голова… А почему ты не реализовался?
– Потому что  у моего сына Валерки программа посильнее … Я свою программу кладу на алтарь его гениальности… Как отец Моцарта… Да и Соня… Мне нужна была другая спутница… Которая бы положила свою жизнь на развитие моих способностей. Но…  Соня… Зато она тоже… помогает Валерке реализоваться, как никакая другая мать этого бы не сделала.
–  Дурак ты, Толяныч… Это я тебе как друг говорю.
– Да, ты прав… Топчи еще и ты меня…. Я привык… Кстати, именно из таких как я и получаются чикатилы…. Вот где страшная правда.
– Чикатилы?
– Да… Из-за вот таких забитых мужиков, типа меня, получаются чикатилы. И если ты позвал меня, чтобы высказаться, то и я тебе выскажусь. Не обессудь… Я понимаю как Чикатило, так и Оноприенко… Чикатило давили в детстве… И он отыгрался…
И тут он уже со страхом посмотрел на пресное, круглое лицо  своего чуть ли не единственного друга.
– Может, ты и Гитлера понимаешь? Брейвика ты уже реабилитировал…
– Может, и Гитлера…
Вот это да… Что он знает о своем друге детства ? Оказывается, ничего…Что Толяныч  думает ночами своей неглупой и кучерявой головой? Ведь там что-то варится… Толяныч – это умственный котел… Он все время что-то думает, сопоставляет, рассуждает… И куда выходят эти рассуждения? Где он выпускает пар? Да нигде…
– Толяныч, я тебе как друг скажу. Твоя проблема в том, что ты не перебродил в молодости. Тебе надо было ошибаться, драться и идти своей дорогой. Тебя Соня взяла голыми руками и повела в ЗАГС. Как и меня. Меня тоже взяли за шкебот и повели в ЗАГС. Я не боролся за Таську, не уводил ее из семьи, не отбивал у лучшего друга. Я не выбирал… мы не выбирали…Если бы твой Чикатило просто давал в морду своим обидчикам в детстве, то потом у него все было бы OK
К черту Толяныча. К  черту Чикатило и Брейвика.
Его собственный мир  сегодня распался на куски…  
И именно ОН сейчас летит по гладкому длинному черному столу. На этот стол чем раньше попадешь, тем лучше… И нет сил соскальзывать… Лучше лететь до конца. До самого конца… И будь что будет. Потому что девушка, которая ему нравилась, и с которой он даже хотел завязать отношения, несмотря на отсутствие у нее собственной жилплощади, оказалась б/у его дебильноватого зятя.
                И затушив костер, друзья направились в город назад к своим жизням. По пути искоса  посматривая на друга, который что-то бубнел про сына, которого пригласили в Тюмень на конкурс «Лучший Папа Карло», он вспоминал чьи-то, казалось, давно забытые слова:
«Вот ты бредешь, одинокий путешественник,  мелькают люди, которые встречаются тебе на пути, ты вроде общаешься с ними, но расставаясь тебе не с кем обсудить пережитое, ведь ты в определенной изоляции. И когда страны мелькают, города, то дорога ничем не отличается от сидения в офисе. Ничего не запоминается. Нет событий. Просто разные люди в разных одеждах. Ты каждой фиброй чувствуешь непричастность к этой жизни. А хороший спутник и обычную жизнь может украсить… И  тогда не нужно никуда ехать. Плохой попутчик отравит любое, даже самое хорошее путешествие… И даже жизнь»…

8
 
                И снова знакомая  пиццерия с ядовито зелеными стенами, куда, не сговариваясь, оба направили свои стопы после окончания рабочего дня.  Стараясь не смотреть в глаза своей сослуживицы, он пересказывает ей  вкратце сериал «Breaking bad».
Дианка внимательно слушает, помешивая кофе.
– «Breaking bad» – это шедевр. Иллюстрация, к чему приводят гипертрофированные семейные ценности. "Someone has to protect this family from the man who protects this family."  Walt все делал для семьи. Петр Леонидович тоже все делает для семьи. Многие мои друзья  – они все делают ради семьи…  Воруют, обманывают, поступаются своими принципами…
И тут замечает, что его собеседница выглядит подавленной.   
– Не грусти… – опомнился. – На твой век дураков хватит. И однажды Петр Леонидович покажется тебе с нимбом над головой. Потому что других нет.
– Да я не огорчаюсь… Ищу потихоньку новую работу…
И тут он вперился в нее глазами.  Новыми глазами. Дианка  как будто угадывая его мысли,  виновато улыбаясь,  снова склоняется над дымящейся чашкой.
– Кстати, извини за личный вопрос… Вот ты говоришь, что твой бывший муж… Ну не сошлись характерами… А зачем ты за него выходила?
–... Ты знаешь, дома у меня была непростая ситуация. У отца крутой нрав, сестра – эгоистка. Бесхарактерная мама… И Рома тогда показался мне палочкой-выручалочкой, чтобы вырваться из той атмосферы. Только со временем я поняла, что он меня просто использовал. Часто повторял, что у него тонкая душевная организация…  И практически не работал… И все требовал, чтобы мои родители купили ему автомобиль. А мои родители – это учительница в младшей школе и инженер-конструктор в строительном тресте.
«Проститутка и алкоголик…»…
– А его родители разве не богатые?
– Да нет…  Обычные, простые люди… Папа – рабочий на заводе, мама  венки вяжет.
– А где живут?
– Домишко-развалюха на окраине... Подтапливает их вечно, дом в воде плавает. Зачем это тебе?
Затем… Потому что теперь это его проблемы. Ты, Дианка, от них уже избавилась, и Рома перекочевал со своими тараканами на шею человека, сидящего напротив тебя.
– Как твои поиски работы? Есть что-то подходящее?
– Пока нет… Все одно и то же… Набирают «нянек», а потом жалуются на бардак в учете. Никто не доверит свое здоровье врачу, который и лечит, и сам уколы делает, и судна носит. Врач приходит, ставит диагноз и наблюдает за состоянием здоровья больного. И у него график приема, он не сидит круглосуточно у постели. Уколы делает медсестра, а судна носит нянька. Так и на фирме. Если вы хотите порядок, то платите человеку, которые организуют учет и, кстати, отвечает за это. На западе есть accounts payable clerk, который выписывает счета, и никому в голову не придет заставить главного бухгалтера выписывать счета или заводить номенклатуру в программу. А я тут пришла на собеседование в некое «Ателье рекламы»... Сидит такое чмо в полном бардаке и жалуется: меня налоговая то, меня налоговая се, все вокруг такие-сякие. А я ему говорю: вы не имеет права жаловаться на налоговую и государство, потому что вы у себя на предприятии не можете навести порядок!  У вас тут черт ногу сломит. И вы ищете няньку-уборщицу-учетчицу, которая за одну зарплату будет тут сидеть у вас сутками напролет к вашей радости, но которая умеет только «утки» носить и которая от докторов научилась выговаривать болезни. Ну вылечит она вам насморк, но при тяжелых болезнях, то есть при возникновении серьезных вопросов, вы будете с нее требовать решения проблем, а она не сможет. А вы будете кричать: за что я тебе плачу? А нужно всего лишь победить свою жадность и разумно распределять обязанности среди работников.
 – Да… И вечно жалуются… Мы - самая жалующаяся нация в мире…
                    – Ты знаешь, я когда работала в налоговой, думала:  ой какое плохое государство! Пыталась даже поменьше штрафовать. А теперь, когда поработала на этих якобы несчастных предпринимателей, хочу назад в налоговую. И буду драть с этих предпринимателей по три шкуры!  Потому что везде одно – использовать тебя и выбросить. Использовать и выбросить! Другого нет.  Прихожу, налаживаю работу, и на первых порах это занимает много времени, директор доволен – бухгалтерка днюет и ночует у компа. Потом когда налаживаю, появляется свободное время, уже нет необходимости весь день  сидеть на работе за небольшую зарплату. И на этом этапе  меня начинают прессовать, нагружают другим работами и доводят до увольнения. 
… Дома он как можно тише открыл двери своим ключом и бочком  вполз в прихожую.  Из комнаты доносился негромкий гул, очевидно Светка там дремала перед телевизором.  Чтобы не тревожить супругу, он прошел на цыпочках в кухню, и, наложив на тарелку всякой еды,  уселся на такой родной, такой уютный диванчик.  За тарелкой установил ноутбук и, нацепив на нос очки, проверил интересующий его профиль на кауче. Без изменений. На профиле Тео обнаружил, что  скандинав  уже добрался до  Австралии и осел там на постоянке с какой-то телкой.
Итак, двадцатилетний сопляк Тео, который не дождался выпускных экзаменов, а  уехал в кругосветку без всяких громких слов, уже походу  нашел себя.  Тео не пишет дурацкие отчеты, кто его и куда подвез, а изъясняется просто:
«I'm in constant Motion. Motion which is out of my control. Motion that has made me transient as well as genuinely happy and healthy. I don't do well with authority but I do get along well with people, especially the crazy ones - the ones that never listened when they were told to grow up (it's a trap...), the ones who see the mankind is basically raping this planet under the pretext that it's apparently ours the ones that smile, the men that wear skirts, and the women who wear men's clothes. Simply people who create their own reality».
… Услышав шорох переползающего в египетскую спальню тела, с удовольствием перебрался в свое кубло. Поклацал бездумно каналами, пропуская новостные. Принципиально знать не хотел, что там в Раде,  «новости МЧС»  на канале 1+1, о том, где какая коза сдохла.
Что ж, настроение ничем не лучше, чем  до автостопа… Даже хуже… Вот недавно просмотрел  сериал  Downtown Abbey… 20 годы, революция, разруха, все графья в имперской России друг друга ненавидят и подставляют, а народ так просто гнобят и уничтожают. А тем временем в Англии… Все хотят помочь кому-то оступившемуся. Работает полиция… Мы сейчас только учимся позитиву… мы только внизу этой постсовковой лестницы, и надежда исключительно на новое поколение. Его поколение  – уже  пропавшее.
Как говорила Ева? «Ты пытаешься искать себя, а это уже хорошо». 
Эх, Ева, Ева…
 Следующий вечер снова с ноутбуком на животе и новости CNN, ABC. Любые новости, кроме украинских. С тех пор как вернулся, понятия не имеет, что там в Раде, так же как, что происходит за окном. Как там Юля? Ее уже выпустили из допры, или она все еще продолжает изгаляться над тюремщиками?
И вдруг  по ABC наткнулся на прямой эфир непонятно чего. Какая-то комната, в зале – столы, за столами компьютеры, а в президиуме толстый чел дает пресс-конференцию. Камера почему-то все время берет крупным планом девушку в очках, уставившуюся а монитор. В комнате много столов с компами, но оператор постоянно возвращается именно к этой скромной девушке с идеально зачесанными гладкими темными волосами, одетой в простого покроя  синюю блузку. Толстый чел все время смотрит на свой телефон, и отвечает на реплики из зала… Было похоже, что представитель компании рекламирует свой телефон, потому что часто звучало название фирмы Apple. На следующий вечер по ABC  опять тот же зал, и та же девушка уже в другой кофте крупным планом. Какая-то статистка, может, фиксирует за компьютером ход пресс-конференции. Тут к статистке подошла женщина, одетая в строгий синий костюм. Они пошептались о чем-то, и потом статистка направилась к столу президиума. Сегодня она дает пресс-конференцию?  Села на фоне флага США, налила себе спокойно водички, а другой толстый дядька встал и начал задавать ей вопросы. И ту он  начал ловить каждое слово. Дядька задавал девушке неделикатные вопросы о личной жизни, а та отвечала, типа, да я его любила, мы поехали туда-то, сначала жили в Калифорнии, а потом снимали квартиру, платили за нее 50/50. Что за чушь? И тут до него дошло, что это – суд. Оказалось, судят некую Jodi Arias за убийство. Когда-то он присутствовал на судебном заседании. Один приятель по пьянке надебоширил, так  его усадили в клетку, как какого-то рецидивиста. В украинских судах даже женщины сидят в клетках. А тут убийца сидит чистенькая, прямо из парикмахерской, одета аккуратно и чисто. Блин, да мы  еще  в 16 веке…
И тут впервые мелькнула мысль о бессмысленности своего существования. Зачем мучиться? Пара минут – и все готово. Зачем все это? И даже задумался над методами. Когда-то один знакомый врач утверждал, что люди с физическими болями борются за жизнь до последнего. А если боль душевная…  Жизнь такого человек для него не стоит и копейки. 
Да еще и август выдался липким и грязным. Все вокруг серо, как в ноябре, и он вспомнил, как Онер сказал как-то: «Для меня Украина – что-то серое… Бесцветные дома, неулыбающиеся люди и тусклое небо». Так и есть, Онер, все серо-грязное. Вчера на остановке трамвая чуть не вырвало завтраком от отвращения. Долго искал, как перейти дорогу, чтобы не вступить в дерьмо, кругом – сплошной мусор. Прямо на остановке трамвая явно незаконно функционировал  ганделик, возле которого топтались пьяные мужики. 
Доавтостопная депрессия показалась цветочками.  Система не прощает тех, кто из нее выпрыгивает. Если бы он не катился как дурак под эти идиотские  30 градусов, не  занимался бы  ребячеством, то сейчас бы уже сидел в приличном офисе, может быть даже в отдельном кабинете.  И, может быть,  даже снял бы себе квартиру, или нашел бы телку  с жилплощадью. Бездна вариантов. Он сам убил свою мечту вырваться из этого болота. Теперь надо ждать удобного случая… Дурак… Бес попутал… Теория программ… Под чью он попал? Под Таськину? Под программу Ромы? Под чью???
… В начале осени  Петр Леонидович грустно объявил, что дела плохи,  и теперь сотрудники будут по субботам дежурить до обеда. По очереди.  Понятно, что без оплаты. Какая оплата за дежурство? ДЕЖУРСТВО – это ключевое слово, а Петр Леонидович словами не бросается.
Дианка  потянулась за листком бумаги и принялась царапать заявление об уходе…  Наверное, надо бы утешить девчонку, но - нет сил.
Взрослая. Сама  утешится.
Когда стрелка часов на стене показала  17.30 он резко встал.
– Я пошел удалиться, – бросил  холодно, закрывая за собою дверь.
Дианка походу даже не посмотрела ему вслед.
И он уныло поплелся куда попало. Отойдя немного от офиса, вздохнул на полную грудь и обрадовался, что сегодня без машины. Хотелось прогуляться. И решил направился к центру пешком. Там долго бродил узкими улицами,  притворяясь, что изучает витрины, а на самом деле пугливо осматривал свое отражение. Сверху накрапывал дождик… Сыро и промозгло. Противно моросило, и без зонтика тонкая  ветровка постепенно промокла.
Минут пять стоял  на перекрестке, не  зная, куда идти. Домой? Только не это. Кому-то позвонить? Кому? Дианке? Она его предала. Толяныч?  Боже упаси.
И тут резко заверещал телефон. По мелодии – кто-то из знакомых, но не близкий. Но и не чужой. Кто-то средний.
– Тут это… Такая тема…  Литва хочет с тобой перетереть…- рявкнул  Кислый так громко, что в ухе зазвенело.
– Литва???
–  Да…
– Когда? Где? Зачем?
– Не врубай босса. Я тебя заряжаю, остальное не мое ведомство. Подлетай  к чучелу этого….. как его Ленина.  Тебя братаны оттуда заберут. Через полчаса…
OK
–  Отак в цвет.
Вот это номер… И чем он мог заинтересовать Литву? И откуда вообще Литва знает о его существовании? Теперь уж он не на распутье, а полностью раздавленный. Где он перешел дорогу Литве, непонятно… Может, кинуться с моста в Днепр? Решение всех проблем.
И тут снова зазвонил телефон. Пьяный вдрабадан Василь Васильич решил его доконать.
– Мы тут сидим на работе… - плаксиво затянул пенсионер. –  С мужиками… Максим, вот что я тебе скажу. Я тут рассказал мужикам про турков… Они рыдают… Нас тут 6 мужиков. И как соберемся, так каждый рассказывает свою историю. Одно и то же. Макс… Одно и то же!
Ошеломленный, он молча слушал, не в силах выдавить из себя ни слова.
– Ну а что делать? Макс? Это замкнутый круг. Ничего изменить нельзя. А внуки? И где я буду жить? А наживали добро 40 лет вместе? Как его поделить?
Василь Васильич, сейчас не до тебя. И отключив телефон, он  сунул его в карман.
Тут свои проблемы. От Литвы прятаться бесполезно. Может, за ним следят? Решил даже поиграть в слежку. Останавливался у витрин, неожиданно оглядывался, наклонялся, якобы, чтобы завязать ботинок… Но наружки так и не срисовал. 
Зашел в супермаркет попить кофе и немного обсохнуть. Еще есть целых 15 минут обдумать, что его сегодня ждет. Литва – это полукриминальный авторитет по фамилии Литвиненко. Он не светился на телевизоре, не открывал детские площадки, не покупал футбольные клубы, и никто даже особо не знал, как он выглядит. Но лет 10 назад имя его часто упоминалось в связи с какими-то разборками. Последнее время Литва зарекомендовал себя как серьезный бизнесмен, живущий преимущественно где-то за границей. В общем, человек-невидимка. Но все знали, что своей невидимой рукой Литва держит за шкебот городские власти. Фирмы его занимались чем-то связанным с программным обеспечением, и все горожане мечтали туда попасть правдами и неправдами. Для большинства работников – свободный график работы, как в Google. Хочешь, сиди днем, хочешь работай ночью –главное, чтобы работа делалась. Короче, фирма будущего. Все другие местные олигархи – сплошная соковыжималка. «Алек», «Интерпайф» – все его знакомые, работающие там, жаловались на ненормированный рабочий день, дикую загруженность и  скотское отношение…
Подгоняемый пронизывающим ветром, он вышел на перекресток,  перебирая в голове все наиболее значимые события своей pathetic little life. Через плечо черная кожаная сумка – подарок Светы-Таси, как знак его возвращения в систему. Волосы все еще мокрые от дождя, рубашка прилипла к телу.  
Итак, откуда Литва знает о его существовании? Ломать голову – бесполезно. Может, Кислый настучал?  Типа есть такой чувак у нас на футболе. И сразу вопрос: какой-такой  чувак? Чем он может быть интересен? Да ничем… Зеро. Полное зеро.
Стал под памятником Ленина, руки в карманах. Вот он я!… Можете даже прикончить меня прямо здесь под чучелом вождю мирового пролетариата. Только замочите красиво! Зачем я вам нужен? Я ніхто і звуть мене ніяк. Бесхребетное поломанное существо. Без друзей и без врагов…Без пяти минут самоубийца. Сделайте мне приятное. Прикончите меня. Сам я не решусь, наверное. Сам я через лет пять-десять превращусь в Василь Васильича. Смирюсь и буду влачить жалкое существование, пока не сдохну в государственной больнице на грязном матрасе.
Пламенную внутреннюю речь прервал резко притормозивший рядом серый Jeep Grand Cherokee. Медленно приспустилось боковое стекло, и большой корявый палец указал на заднюю дверь. Послушно усевшись на мягкое сидение, он закрыл глаза и как буддист отключил все свои мысли и эмоции.  
Ехали молча. Вот и ладненько. Даже не интересно куда везут. Черт с ними. Он – овощ и ему все равно.
А когда машина остановилась, в боковом окне показался  «модерновый сарай». И изнутри по всему телу разлилось такое чувство покоя, которое наверное, бывает только перед смертью.  Полное безразличие к происходящему. Что будет, то и будет. Чему быть того не миновать. Спасибо Боженьке, что это случится в его любимом заведении, может, даже еще и пива дадут попить перед смертью.
… В углу за столиком сидели  два человека. Один  вполоборота,  другой – спиной к окну. На столе – бутылка Боржоми и два сверкающих кристальной чистотой  высоких стакана. Угол затемнен, настольная лампа мягко отбрасывает голубой свет. Мужики  тихо базарят о чем-то своем. Тот, что вполоборота,  тарабанит пальцами по столу.
И тут сидящий вполоборота обернулся.
– Проходи, Бродяга. Падай. Тут такая тема… – сказал  ему Литва приглушенно как старому знакомому.
Он оглянулся.  За спиной - никого. Те, кто его сюда привез, уже растворились в Галактике.
Бродяга – это был он.
А он – это я.


 Ирина Солодченко©2015


Немає коментарів:

Дописати коментар